Гето кажется, что необъятная пустота вот-вот разорвёт его душу на мелкие кусочки за все мысли, которые крутились в его голове все эти годы.

— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

— Просто скажи, если тебе плохо. И если думаешь, что сходишь с ума – тоже скажи, — Гето говорит в стену, заставляя Сатору напрячься всем телом. — Знаешь, я ведь тоже смотрю только на тебя.

Годжо Сатору сильный. Сильнее всех. Но Годжо Сатору также невероятно слабый человек.

«…придумаем? — заканчивает Годжо, и есть в его голосе какой-то печальный оттенок. — Ты влюблён в ходячего мертвеца, Мегуми.» …в конце концов, кому, как ни Годжо, знать, каково это. Сильнейший шаман наблюдает за ходом параллелей двух поколений, за тем, как всё, что подобно соли в сырой кровоточащей ране, которая никогда полностью не заживёт, повторяется.

— С каких пор ты куришь? — изумляется Сатору, когда поздним вечером натыкается на друга. Вместо слов Сугуру выдыхает едкий дым прямо в лицо Годжо, ожидая, что между ними незримая стена из Бесконечности. Сатору давится кашлем, а по щекам Сугуру непроизвольно катятся слёзы: стены нет.

Годжо Сатору не такой, как все, чтобы принять их жизнь, боль и смерть. Он бесчувственный и плюющий на все. Он не человек. Он монстр. Но Гето Сугуру знает, что это не так.

Коробка спрятана в дебрях его собственной одежды, подальше от чужого взгляда. Не все скелеты в шкафу метафорические, в конце концов. Некоторые из них вполне себе материальны и имеют форму нескольких футболок, водолазки, старого мобильника-раскладушки с дюжиной фото от силы, вороха высохших резинок для волос и брелка в виде бегемота из игрового автомата. Иногда ему интересно, появится ли у Мегуми такая же картонка в углу шкафа, когда все это закончится.

— Давай в следующей жизни родимся обычными учениками. Давай родимся нормальными. Никаких сил или чего-то еще. Давай проведем её вместе, хорошо?

«Письмо... Если бы от этого становилось легче, то в мире бы не осталось деревьев, потому что вся древесина ушла бы на бумагу» – Годжо лишь фыркнул. Через 5 минут его кружка уже стояла на столе, а он сам сидел над чистым листом:

Он нашёл его в грязной подворотне, на кучке запачканного кровью снега, таящего под палящим солнцем. Не жилец. Первая же мысль причиняла рваную боль в районе сердца. Колени непроизвольно согнулись, приземляя своего обладателя возле леденеющего тела. — В следующей жизни, Годжо. Я не хочу слышать этих слов сейчас…

Футболка, спрятанная на дне шкафа, всё ещё пахнет им. Запах Сугуру — триггер, вонзающийся прямо в сердце. Сатору вдыхает и проваливается в прошлое, где тепло его рук ещё не стало воспоминанием, где голос ещё звучит, а любовь не обречена. Любил. Любит. Будет любить. Но Сугуру — предел его фантазий. А за Сугуру больше ничего нет.

Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

Сатору находится в морге, когда Гето Сугуру заходит внутрь, чтобы найти какой-нибудь обезбол для мигрени. Самое странное? Ну, наверное, то, что Гето Сугуру умер шесть часов назад, его тело ещё не кремировали, а тот Сугуру, что стоит сейчас перед ним, семнадцатилетний школьник.

Когда врата Тюремного царства закрываются, Годжо просыпается в своей старой ученической комнате в тот день, когда Сугуру ушел. Этот день повторяется снова и снова.

И шесть страниц готовится к признанию.

Летние каникулы омрачены внезапной пропажей Гето. К счастью, после недельных поисков Годжо находит его целым и невредимым. Но с каждым днем он всё меньше похож на Гето, но замечает это только Годжо. Кто же вернулся домой — самый близкий человек или тот, кто пытается казаться им?

Быть Сильнейшим – значит из раза в раз что-нибудь уничтожать. Нельзя иметь огромную силу и при этом ни разу не совершить ошибки. А Гето взывал к справедливости, поэтому Сатору так и не смог его возненавидеть. Возможно, теперь он способен его понять, потому что преступник – это тот, кто идет против большинства… Вся Япония боготворит Годжо Сатору.

Сердце — это область, где даже самые могущественные могут дрогнуть и проиграть. Годжо осознаёт это в полной мере, когда предсказание провидицы сбывается.

В Магическом Колледже все коллеги Годжо Сатору завидовали его жене. Исключением был лишь Гето Сугуру, с которым он ей изменял.