Его обсидиановые глаза смотрят в мои. Точно такие же обсидиановые глаза

Они — полная противоположность. Они — одинаковы изнутри и снаружи.

Его зовут Джон Дейви Харрис. В его глазах горят огни, у него тёплые руки и весьма неординарный взгляд на мир. Он не нашёл свою свободу, он её сам создал.

Джон Дейви, мать его, Харрис совершенно невыносим, отвратителен и вообще будь он проклят. Но что-то поменять Лололошка ни за что не согласится.

У Лололошки тоже всегда одно выражение лица и вековой — если не тысячелетний — холод во взгляде. Джон не может долго смотреть ему в глаза, потому что начинает задыхаться. Каждый раз он прикрывает глаза и представляет, как тонет в ледяных водах опасного темно-синего океана внутри этих глаз. Он уходит на дно без возможности всплыть — да и не пытается даже. Легкие жжет, конечности немеют, а глаза слезятся, и это почти приятно. «Почти» — со скидкой на нестерпимую боль.

Джон навсегда запомнит сладость персиковых губ,холодных и худых рук,что обвивали его шею, словно держась за последнюю надежду. Навсегда запомнит родной,приевшийся запах тротуаров,пыли,природы,и чего-то приторно сладкого. В его памяти всё будет жить вечно,чего не скажешь о разбитой в крах реальности.

Главной ошибкой Джона было с самого начала полагать, что жизнь Лололошки намного лучше, чем его собственная. Нет, он вовсе не относился к ней предвзято, не задумываясь о том, что его взгляды действительно могут оказаться поверхностными.

Ау основано на том, что Джон раньше являлся учеником междумирца, но был им брошен и заменён на Лололошку. Из Видомнии Лололошку высвободил Джон, письмо в идеальном мире послал также он.

Лололошка мог сколько угодно это отрицать, сколько угодно протестовать. Герой мог смотреть на него с неподдельной ненавистью и отвращением, что делал это при любой удобной возможности. Он мог любить своих друзей, и он будет любить их до самой смерти, однако, в конце концов, мироходец выберет его. В конце концов, Лололошка поймёт, что только он был тем, кто ему по-настоящему нужен.

Ло наконец находит Джона, однако уже через пару дней совместного приключения, его «прозвища», которыми он называет мироходца, начинают раздражать. Тогда Лололошка решает немного поменять роли.

Любить себя - то, что для Джона стандарт. Любить другого себя - то, чего Джон боится и чему не может противостоять.

После очередной победы над тварью, Джон решил немного пошутить над своим "напарником".

Попытки обоих выстроить стабильный мир, являясь буквально противоположностями друг друга, выходили боком им же, заставляя срывать глотки ночами. Но затем мир берет свое, ласково напоминая Джону о давно забытом чувстве, когда сердце громко бьется при виде человека.

стресс – недомогание, а тактильный голод и гиперактивность идут в подарок. заверните два, пожалуйста.

У тебя осталось всё, но не осталось того, что было всегда. Было всегда и практически всегда ты даже об этом не подозревал. Но всё, что ты пережил возвращается к тебе вновь. Почему это происходит? Возможно ли зажечь то, что потухло навсегда?

В последнее время оба мироходца начали заметно меняться, и Джону не особо нравились эти изменения. Кажется Лололошка слишком плохо на него влияет.

солнце не потухнет, и он не повесится на бельевой верёвке во дворе, потому что конфеты ещё не съедены, а верёвку нужно купить.

Возможно, правда ничего не случится если они всего немного отдохнут в компании друг друга.

Лололошка не боится боли, ран разной тяжести, монстров, потери репутации у его знакомых. Лололошка может волноваться из-за потери близких, он может переживать за своих друзей. Но самый большой страх мироходца – тишина.

Он запретил себе прикосновения. Но иногда запреты ведь так манит нарушить, верно?