— Иван? Почему ты здесь? — Пришёл вернуть кое-что. — Обручальное кольцо? Не подошло по размеру? — Просто... Всё пошло не по плану. // Иван возвращает обручальное кольцо.

У Тилла редко исполняются желания, а Иван хочет исполнить их все как заморский Санта-Клаус.

Если он не будет бдительным, Тилла утащит какой-нибудь жалкий и недостойный альфа-вредитель. Иван откинулся на спинку кресла, размышляя, что сделать, чтобы ни у кого больше никогда не возникало никаких подозрительных мыслей о Тилле. Он должен действовать осторожно. Если спалится, Тилл может прийти в ярость. Допивая свой напиток, Иван начинает разрабатывать план. // Или же Иван и Тилл пропускают пару этапов в своих отношениях, не так уж скрытно пытаясь манипулировать друг другом.

— Ты правда ничего не знаешь, хён, — непривычно, когда тебя упрекает тот, кто тебе едва по колено, но это даже не самое странное. — Это зал ожидания. Я кое-кого жду. — Что? — Тилл давится. "А я тогда кого жду?" Секундного замешательства оказывается достаточно, чтобы Иван мгновенно оттолкнул Хёнву и устроился рядом с парнем. — Кого-то ищешь? — спрашивает он, ухмыляясь так широко, что снова показывается его клык. Тилл громко вскрикивает.

С того момента, как Иван впервые встретил Тилла, он знал, что тот — омега. Он мог принимать тонны подавителей, чтобы убежать от своей сущности, как и все омеги-мужчины, но Иван знал. Тилл – его омега, идеал. Просто он ещё этого не осознал.

Если страхи возьмут верх, приходи ко мне. Обниму тебя, только если мои объятия не будут страшнее кошмаров.

— Я счастливчик, — Иван нежно обхватывает ладонями лицо Тилла, проводя большим пальцем по его губам, всё ещё припухшим от их предыдущего поцелуя. — Я у тебя первый во всём. Чёрт, так он и думал. Тилл никогда к этому не привыкнет. // Тилл и Иван узнают, каково это — любить. И быть любимыми.

— Эта песня — признание? Голос Ивана хриплый. Тилл краснеет, опускает глаза и отводит взгляд. — Да... — говорит он. — Я просто... Не могу придумать припев. — Для кого она? "Для тебя". // Один безнадёжно влюблённый идиот пытается написать песню для другого безнадёжно влюблённого идиота.

Кто-нибудь, объясните Тиллу, как смириться с тем, что парень, который был влюблён в него в прошлой жизни, больше не смотрит на него. Хотя нет. Ему не нужно с этим мириться. Он просто схватит этого парня за голову собственными руками и заставит снова посмотреть на себя.

— СУА ИВАН ЗАБОЛЕЛ СОС БЛЯТЬ ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ БЛЯ БЛЯ ПОМОГИ!! Суа, телефонная наркоманка, отвечает без промедления. И это вообще не помогает: — ЛМАООООООООООО Ладно, пошла она на хуй, летит в чс. Мизи, конечно, может забеспокоиться, но она просто невыносима, когда дело касается заботы о других, так что нет смысла зря её тревожить. Хёна, наверное, тоже посмеётся. А Иван – тот самый больной. Получается, Тилл остался один. Тиллу нужны новые друзья.

С лёгкой улыбкой он прошёл мимо Тилла в гримёрку, приветствуя персонал. Тилл стоял, с отвращением уставившись на пустое место, где только что стоял Иван. Иван целовал других? Чёрт, почему это звучит так раздражающе? Тиллу ведь и самому приходилось целовать других актёров ради ролей, так чем же это отличается? Он вздохнул и обернулся, услышав, как режиссёр зовёт готовиться к съёмкам. // Тилл сохнет по ничего не подозревающему Ивану, пока они записывают сцену с поцелуем для 6 раунда.

Другая вселенная,где все сложилось как надо.

Модель Иван и рок-звезда Тилл после одного из поздних ночных концертов Тилла.

Он чувствовал, как сердцебиение вторит неторопливо начинающейся песне, пробегаясь дрожью по рукам. Пока что достаточно было ждать, а если чуть прищуриться, то весь остальной мир спереди сливался в одно чёрное полотно, отрезаемое краем декораций и ярким светом прожекторов. Где-то сзади должны быть таблички с количеством проголосовавших, а сбоку безжизненый, теряющий силу голос. Ничего страшного, если Иван позволит себе капельку импровизации.

Не мог этот хриплый голос звучать за спиной — его владельца след простыл одним солнечным летним днём, и незачем воскрешать в памяти то наивное лицо, ту неидеальную улыбку, те крепкие, тёплые объятия… За секундным спокойствие — наконец-то воцарившимся в душе миром — последовал внезапный толчок в грудь, заставивший Тилла упасть на спину в полуметре от края пропасти.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

Когда на поле появляется участник под номером десять в чёрно-белой форме, каждый, чёрт подери, буквально каждый — от игроков на поле до последнего зрителя на трибунах — обращает на него своё внимание. Тилл, кажется, совсем перестаёт дышать, когда Иван пробивает чужие высокие блоки и сокрушает противников. Как сетка на поле не превратилась в пепел от пылающих взглядов — один Бог знает. В отличие от неё Тилл сгорел. Спортивное AU по ИванТиллам.

Когда Тилл сказал ему исчезнуть, то не имел в виду навсегда.

Это была безвозмездная любовь. Он ничего не требовал, ни на что не надеялся, лишь продолжал хранить в своём сердце место для него. А ещё знал: если Тилл может жить дальше без него, то он — нет. Кто бы сказал, что Иваном движет сердце, а не разум, никто бы не поверил.