Мы наполняем свою жизнь понятиями “навсегда” и “вместе”, забираем их, как песок, в свои ладони, засыпаем в чужие. Стараемся скрепить нежностью, заботой и любовью, веря, что однажды в наших руках появится что-то твердое и нерушимое. Но порой, несмотря на все усилия, песок так и остается песком, сочится тоненькими струйками, в конечном итоге оставляя наши ладони пустыми. Страшно, когда пустеют не только твои руки, еще печальнее, когда в чужих еще есть песчинки.

Сонхва не любил несовершенство. И, видимо, именно поэтому не любил Юнхо. Хотя кто знает...

— Ответь всего на один вопрос, — не выдержал Сан. — Ты зачем Юнхо засосал? Он тебе нравится? УниверAU, в котором Сонхва решительно, просто категорически нельзя пить

Вот что нужно знать о Чон Юнхо: он осознает свою социально-биологическую привилегированность и относится к людям с позиции искреннего уважения. Он доброжелателен, честен, пугающе хорош во всем и не верит в соперничество ради соперничества. Он во всех отношениях приятный и дружелюбный парень, которого ваши родители одобрили бы с первого же взгляда. Так почему он не нравится Сонхва? Или Руководство Пака Сонхва По Осознанному Расставанию, Благовоспитанным Мальчикам и Как С Ними Встречаться

Хонджун шантажирует Сонхва, заставляя сходить на свидание вслепую. Оно проходит лучше, чем Сонхва мог себе представить.

Есть только три вещи, которые нельзя оспорить: смерть, налоги и тот факт, что Сонхва возненавидит нового бухгалтера так же сильно, как он ненавидел старого. Так ведь?

Для Юнхо это всегда был Сонхва. Неизбежно, неопровержимо, безвозвратно и неминуемо. Это всегда, всегда был Сонхва.

Вообще-то одно это уже здорово напрягало, но Сонхва ведь не питает никаких иллюзий насчет этой затеи, никакой излишней серьезности, верно? Кто вообще поверит странному слогану — мы заставим вас влюбиться в незнакомца? Или С легкой руки Уёна Сонхва оказывается записан на свидание вслепую, где нельзя увидеть, услышать или поговорить с тем, кто окажется по другую сторону занавеса

Сонхва обычный работник маленького бара, Юнхо - айдол мирового масштаба.

Сонхва думает, что Юнхо обычный. Просто спокойный и красивый, как скульптура, а еще молчит постоянно, тоже как скульптура. Его голос тихий, он не излучает ничего, приковывает к себе своей чертовой загадочностью, что-то прячет внутри этих стеклянных глаз и гладкой кожи. Сонхва заворожен, Сонхва любопытно. А Юнхо плевать, что на него смотрят, что парень рядом откровенно пялится, не отрывая взгляд. Он этого не чувствует. Он где-то внутри себя.

В большой компании людей, даже собственных друзей, Сонхва часто охватывает тревога. Он привык отлучаться, чтобы пережить паническую атаку подальше от чужих глаз, и никто этого не замечает. Никто, кроме Юнхо. Одним из вечеров его накрывает сильнее обычного, и Юнхо отвозит его к себе домой.

Когда Юнхо заболевает вирусом, Сонхва — заботливый друг, которым он и является, — предлагает присмотреть за ним несколько дней. Но когда лихорадка делает Юнхо особенно милым и болтливым, он в конце концов признаётся в том, в чём иначе никогда бы не признался. Но Сонхва убеждает себя, что это просто лихорадочный бред говорит вперёд него. По-другому и быть не может. Верно?

Сонхва идет на плановый прием к своему любимому врачу, но на этот раз именно Юнхо нуждается в его помощи.

О вампирах, интригах и истинной любви

«Дорогие омеги и все, кто нуждается в помощи! Если ваше свидание пошло не по плану, вы чувствуете дискомфорт или угрозу, подойдите к бару и скажите: «Позовите Юнхо». Наш сотрудник незаметно сопроводит вас к безопасному выходу и вызовет такси.»

Он видел в нём идеального солдата. Он видел в нём сломанное зеркало. Оба отражения были правдой.

Сонхва поцеловал его год назад, выскочив из дома на чьей-то идиотской вечеринке, чувствуя слишком много отвращения к себе и ко всему, что его окружало, и слишком захотев почувствовать что-то кроме этого. Юнхо не оттолкнул его, а вцепился в него своими паучьими пальцами с похожей жадностью, и так и не отпустил, и никто в этом, кроме Сонхва, виноват не был.

Из всех способностей, что могли дароваться людям, имеющим склонность к магии, не было ни одной более своенравной, чем Дух зверя. Ни одна стихия не была столь своевольной и непредсказуемой, ни один другой дар не был столь противоречивым, как этот.

и даже из бесконечного лабиринта можно найти выход