Благодаря слухам весь мир совершенствования уже знал, что Цзян Фэнмянь нашёл осиротевшего сына саньжэнь Цансэ и Вэй Чанцзэ и взял его к себе в качестве подопечного, позволив ему стать учеником ордена Цзян – даже обращаясь с ним почти как с членом своей семьи. Это было известно, поэтому не стало большим сюрпризом, когда Цзян Фэнмянь с гордостью представил его или когда ещё более гордо перечислял его достоинства, восхваляя его до небес. Что действительно стало сюрпризом, так это...(см. прод. ниже)

Сразу после того как Вэй Усянь представился омегой, ему никогда не разрешалось поддаваться своим инстинктам без сурового наказания. Лань Ванцзи заботится о том, чтобы все изменилось к лучшему.

Родственные души обязательно встретятся и узнают друг друга – таково незыблемое правило мироздания. Даже если один из пары получит свою метку только после смерти второго и совершенно ей не обрадуется. (Немного кровожадная хроно-сказка о соулмейтах ВжуЧэнах)

Вэй Усянь щурится под флуоресцентными лампами. Когда зрение проясняется и ему наконец удаётся рассмотреть лицо человека, нависшего над ним, он лишь ошарашенно моргает, потому что... Вау. — Вэй Ин? — Да, доктор, это моё имя. А как звучит ваш номер телефона..? Откуда-то из комнаты доносится голос Цзян Чэна: «О. Мой. Чёртов. Бог». (или нелепая AU, в которой один неуклюжий мужчина заигрывает со своим чересчур милым доктором/мужем)

Из горла Цзинь Лина вырывается рычание. — Ты хоть понимаешь, как сложно быть оборотнем посреди вонючего Пекина?! — Ничего не может быть сложнее, чем слушать твоё нытьё об этом! — кричит Лань Цзинъи в ответ и едва не роняет на землю флакон с очередной попыткой зелья из-за следующего рычания. Пытаясь как можно незаметнее закатить глаза, Лань Сычжуй бросает ещё дюжину глаз тритона в котёл.

Когда Лань Сичэнь возвращается домой, он все ещё больше движется на автопилоте, чем осознанно. Он как обычно закрывает дверь, убирает ключи, снимает обувь и вешает пальто, но ничто в этом не кажется нормальным. Цзян Чэн признался ему. Сказал те самые слова, которые ждал Лань Сичэнь. Но вместо того, чтобы сказать "я тоже", он застыл, а затем выпалил "Спасибо". **Спасибо**. Лань Сичэнь отчаянно желает, чтобы земля разверзлась и поглотила его.

Цзинь Гуаншань использует массив, чтобы показать всем, чем именно занимается Старейшина Илин на горе Луанцзан. Наконец, все смогут увидеть смертоносную армию Вэней, которую он там собирает. Вместо этого все, что они видят — это группа стариков, чрезмерно дружелюбный оживший мертвец, очаровательный ребёнок и предположительно злой Старейшина Илин, который слишком занят ролями защитника и отца, чтобы делать что-то по-настоящему злое. (Нет, все определенно идёт не по плану)

Цзинь Лин хочет знать, как ухаживать за кем-то. Ему не нужны советы о том, как попасть в черный список свах или убеждения, что курица, мармелад и вандализм являются воплощением романтики. Очевидно, просить помощи у дядей было очень плохой идеей. (Где Цзинь Лин хочет начать ухаживать за Сычжуем и отчаянно нуждается в совете, как это сделать. К сожалению, у него нет лучших образцов для подражания)

Лань Ванцзи проклят высказывать все мысли, что приходят ему в голову. Всё идет как по маслу.

Цзян Чэн знает, что болен. Трудно отрицать это, когда он то потеет, то дрожит, а мир немного размыт по краям. Не говоря уже о заложенном носе и ослепляющей головной боли, пульсирующей в висках. И все же он не может отдохнуть, как того требует тело. К счастью, Лань Сичэнь здесь и готов позаботиться о Цзян Чэне.

Цзян Чэн проклят и вынужден называть всех мужчин, старше себя "гэгэ". Следует хаос и унижение. Цзян Чэн думает, что никогда больше не сможет показаться в Облачных Глубинах.

Лань Ванцзи не обращал внимания на удивлённые возгласы вокруг, он был слишком занят тем, что обхватил Вэй Усяня за шею и прижал их губы друг к другу. Или: Вместо поцелуя на горе Феникса Лань Ванцзи целует Вэй Усяня на глазах у всех после того, как Вэй Ин выпивает вино, которое Цзинь Цзысюнь заставлял выпить Ванцзи.

Когда Вэй Усянь отправился навестить своего драгоценного осла - Яблочко, он застал Цзинь Лина, играющего в гляделки с кроликом. — Я ненавижу этого кролика. ...где Цзинь Лин ненавидит одного конкретного кролика и приходит к выводу, что Вэй Усянь оказывает плохое влияние.

− Ханьши, − внезапно произносит Лань Цзинъи, эффективно выбивая Цзян Чэна из его мыслей и снова кланяясь. − Пожалуйста, убедите его. − О, обязательно, − обещает Цзян Чэн, и, когда крошечная искорка страха появляется в глазах Лань Цзинъи, он ласково улыбается ему перед тем, как уйти. − О, Боги, что я наделал, − слышит он Лань Цзинъи, бормочущего позади, но не пытающегося его остановить. Умный мальчик.

Цзян Чэн просыпается от слепящей головной боли, заложенного носа и боли в горле. Он стонет в подушку, едва пробудившись ото сна и слепо тянется к телефону. Он читает своё последнее сообщение Лань Сиченю и печатает новое, приоткрыв только один глаз. «Я не хочу видеть тебя сегодня, НЕ приходи» Как только сообщение было отправлено, он понимает, что оно звучало слишком злобно без объяснений, поэтому быстро набирает «Я болен и не хочу заразить тебя»

Путешествие во времени с точки зрения стороннего наблюдателя в большинстве случаев выглядит так, будто вы что-то немного (много) пропустили в развитии характера и отношений окружающих. ИЛИ. В Облачных Глубинах появился шестнадцатилетний Вэй Усянь, взглянул на Лань Ванцзи и заявил: «Это мой будущий муж!» и Лань Ванцзи ответил: «Мгм».

Цзян Чэну нужно съездить в Башню Кои, чтобы встретиться с Главой Ордена Цзинь Гуанъяо. С этим жутким сыном-экстрасенсом Лань Ванцзи в придачу. Он уже сейчас может сказать, что ничем хорошим это не кончится. С участием: Лань "я буду говорить с менеджером" Ванцзи и Цзян "ты не заплатил мне достаточно для этого дерьма" Чэна.

Нет ничего, что могло бы заинтересовать Лань Сичэня в Цзян Чэне, не с такими успешными и красивыми людьми, как Мэн Яо и Не Минцзюэ. К тому же маловероятно, что двум членам семьи Цзян удастся захватить Лань. Так что нет. Не думать об этом. Вместо этого Цзян Чэн пытается понять, почему, черт возьми, Мэн Яо и Не Минцзюэ продолжают так пялиться на него.

Цзян Чэн все еще не мог поверить в то, что Лань Сичэнь хочет забрать его в Облачные глубины, однако тот притягивает его ближе, когда они снова ступают на меч и, определенно, не летят обратно к Пристани лотоса.

Цзян Чэн хочет возразить, хочет сказать ей, что Вэй Усянь — семья, но слова застревают у него в горле, когда мадам Юй поднимает руку, а Цзыдянь делает широкую дугу над ее головой.