— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Действие таблеток заканчивается, и Намгю впервые видит, как Субон плачет.

Танос переборщил с таблетками.

— Можем ли мы... — в моменте Намгю запнулся, увидя, как внимательно Субон смотрит на него. — Обняться? — он отвернулся и потёр руки.

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

И времени у них оказывается не так много, как хотелось бы.

— Хули ты не отвечал? What is going on? — Хочешь, приеду? — коротко отвечает Намгю. Бля. Это точно не закончится добром, это всегда, блять, заканчивается хуйней: дракой в комби, побегом от копов, трипом в депо, сутками без еды и воды. Надо сказать — нет, иди на хуй. Танос говорит: — Конечно. I miss you, kitty. Это почти правда.

Субон всегда считал, что знает, как устроен его мир. Друзья, вечеринки, флирт — всё просто и предсказуемо. Но признание Намгю ставит всё с ног на голову. Между привычкой и настоящими чувствами оказывается слишком тонкая грань. Теперь Субону предстоит понять, чего он действительно хочет, а Намгю — решить, сможет ли он дождаться ответа.

пачка, тоже вся искаляканная, помялась в кармане ветровки, но сигареты вроде живы. этого достаточно. субон достает одну и разглядывает надпись на боку, которую сам писал всего несколько дней назад. то, что он рассказывал намгю о желаниях на каждой сигарете, было правдой. как бы наивно ни звучало, он правда верил в то, что такие ритуалы работают. на тонкой бумаге аккуратно выведено: «хочу не быть один». и так на каждой сигарете в каждой пачке, которую субон покупает.

В разгар игр побеждает голосование за выход. Все отправляются домой с накопленными деньгами. В это время Танос размышляет о том, как мало он хочет жить.

Танос привлекает слишком много внимания, а Нам Гю ревнует, не понимая своей ценности в чужих глазах. А может, стоит просто поговорить?

Танос теряет крест и наконец начинает чувствовать мир вокруг него более трезво, понимая ситуацию в которой находится, и понимая, что ему не хватает быстрого отвлечения от тревожных мыслей, закрадывающихся в его голову. Благо Нам гю может ему временно помочь с рассуждениями.

Нам Гю нужно трогать. Постоянно и в большом количестве. Кого — не суть важно. Предпочтительно, Таноса.

драка прошла без жертв, их вовремя разогнали, но тем не менее, убытки были. или повествование о том, как Танос перенес нахождение на единое с самим собой без наркотических вещест.

Нам-гю вернулся месяц назад. Он много думал, особенно о фиолетовых волосах и расширенных зрачках. или стук в дверь спасает жизнь.

Таносу пятнадцать. Его шаги медленнее, шея будто тоньше, слух острее. Дорога до дома кажется бесконечной и непозволительно длинной. Кровь из носа заляпала всю белую новенькую футболку. Мамочка, пожалуйста, прости.

— Туберкулёзник в цветочном магазине, — мечтательно тянет Субон, не поднимаясь с земли, — Звучит как начало анекдота. Ты мне нравишься. Намгю его, чёрт возьми, ненавидит.

Су Бонг смотрит на себя в зеркало и ненавидит слабость, которая плещется в глазах напротив.