Исаги очень стыдно. С одной стороны, это так неловко, что он хочет умереть. С другой, он никогда не чувствовал себя настолько хорошо, чтобы безумно громко стонать, задыхаться с бешено колотящимся сердцем, уткнувшись головой в мягкую подушку. Изо рта течет слюна, вокруг полнейший беспорядке, но Йоичи не может сдержать крик, голос отдается эхом, пока Кайзер трахает его так сильно, что он готов потерять сознание.

Макс нежен. Невероятно, бесконечно нежен. — Ах… Макс… — Шарль выгибает шею, губы Макса касаются его уха. Его бёдра дрожат, раздвинутые на коленях у Макса, который крепко держит его за талию, при этом медленно и плавно ласкает его член. Это длится уже часами. Просто медленно, расслабленно, ничего слишком грубого или интенсивного. Но из-за того, как долго они этим занимаются, Шарль начинает чувствовать это всем телом. Сезон окончен. Шарль и Макс наконец-то могут прикоснуться друг к другу.

Шарль возбуждён. Шарль... Шарль, блять, возбуждён, и Макс чувствует это прямо здесь, ощущая давление о свой бок. Он возбуждён, он впивается в Макса так, словно пытается просунуть пальцы под его кожу, и его дыхание щекочет шею Макса с каждым глубоким вдохом, которым он вбирает в себя его запах, и... Его мозг замыкает, прямо перед тем, как перезагрузиться, и его накрывает осознание того, что на самом деле это такое. — Боже правый, Шарль, ты что... чёрт, у тебя что, гон?

После дерьмовой гонки в Венгрии и Макс, и Шарль находятся на грани безумия, и когда Макс говорит что-то глупое относительно гонок Шарля, он вскоре понимает, что его слова имеют последствия. Последствия в виде очень разозленного альфы.

Дети играют машинками на радиоуправлении, а взрослые кое-чем другим.

Макс не говорит по-французски. Учил ли он его пять лет в школе? Конечно. Запомнил ли он хоть что-нибудь после? Ни черта. Но он хочет знать что говорит Шарль, когда сплетничает с Пьером или рассказывает своей матери о том, как прошла его неделя, и он очень, безумно хочет знать что Шарль говорит, когда нависает над ним, оставляя поцелуй за поцелуем на каждом миллиметре его лица. Однако Шарль ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом.

Ландо наткнулся на статью, утверждающую, что секс перед гонкой повышает производительность, — и, во имя науки (и, возможно, отчаяния), втянул Оскара в эту затею. Это сработало. Слишком хорошо. То, что начинается как предгоночный ритуал, превращается в то, в чём они не могут перестать нуждаться, даже когда шлемы сняты, и начинают закрадываться чувства. Они выигрывают гонки, бьют рекорды и, возможно, ломают друг друга в процессе.

Хёнджин и Феликс после окончания университета решают съехаться, ведь быть настолько хорошими друзьями не возможно. Они везде и всегда вместе, помогают друг другу, но в одной из ситуации решиться ли Хван помочь Ликсу, когда тот жалостливо стонет и просит альфу...

Коллекция оставшихся запросов из серии "Лисы"

извините, задержались. ебались.

Это просто слова, которые иногда говорит Шарль: — Чёрт, так бы и держал тебя, полным моей спермой, весь день. И он совершенно не ожидает того, как Макс, скуля, начнет просить: — Да. Да, пожалуйста, хочу быть полным твоей спермой весь день, хочу, Шарль, пожалуйста. Или: Шарль даёт Максу именно то, чего он хочет.

[Работа 2] — Ты даже не представляешь, как много мы могли бы достигнуть вместе. — Дурманящий запах альфы забивается в нос Юуты, опьяняя. — Мир, в котором не существуют Проклятия. Не существует та боль, которую ты познал. Искушающие слова ласкали слух молодого парня, дрожащего в объятиях Гето. — Только протяни мне свою ладонь… // Или омегаверс!AU где Сугуру решает заманить Оккоцу на свою сторону, а не убивать его. Гето не погнушается никакими методами, чтобы завладеть сердцем Юуты(Рикой)

— Мне нравится, когда ты меня воспитываешь. Ты становишься таким сексуальным сразу. Ты и всегда такой, но когда включаешь папочку… Ау, где Оскару десять, когда в их семье рождается Ландо. И этот день ознаменует начало его конца.

— Как думаешь, мы дойдём до выпивки? — обращается британец к соседу, открывая мини-холодильник со стратегическим запасом пива, текилы, коньяка, джина и, внимание, бутылкой детского шампанского. Пиастри смотрит на него так, словно он сказал самую несусветную глупость, поэтому парень, расценив этот взгляд как утвердительный, достал сразу всё. — Какой же пиздец... — под нос себе бормочет Оскар, понимая, что ночь предстоит просто адская. university au!с интересным «знакомством» студентов.

Есть он. И есть его тень. Один целует. Другой кусает до вкуса крови. Один пахнет солнцем и нежностью. Другой — горьким дымом и властью. Один дарит тебе себя. Другой — забирает тебя целиком. Оскар думал, что сходит с ума. Но правда гораздо страшнее. Их двое. И Оскар — их общий, самый тёмный секрет.

Ландо ещё никогда так не ненавидел межконтинентальный перелёт. Как пилот Формулы-1, он вообще-то к ним привык — к джетлагу и всему прочему, — но постоянные перелёты начинают жутко утомлять, когда проходит кайф от поездок в новые страны. А хуже всего это тогда, когда он ссорится со своим тупым бойфрендом-по-совместительству напарником по команде-и-вообще-парой на этом чертовски длинном перелёте в Австралию.

От Оскара разит. Это не просто запах поражения или досады. Это нечто едкое, тяжёлое, заполняющее каждый уголок боксов McLaren и расползающееся по паддоку, словно масляное пятно по воде. Факт, одновременно пугающий и, если честно, ожидаемый. Потому что Оскар, тихий австралец с глазами акулы и хладнокровием удава, только что упустил свою, без сомнения, заслуженную победу, после доминации в первой половине сезона. Виноват Ландо и он планирует исправить ситуацию.

Оставшаяся часть того визита к врачу в тот день стала самым унизительным испытанием, через которое Ландо когда-либо проходил за всю свою жизнь. По сути, ему сказали «иди трахайся» (в буквальном смысле) и вручили брошюру о том, как правильно трахаться. Ландо больше никогда не сможет посмотреть своему врачу в глаза.

Кими наконец-то выигрывает свою первую гонку в Формуле-1, а Макс и Шарль дают почувствовать ему вкус победы.

Макс всегда был одержим Шарлем.