В полумраке ночи Ин Хо интересуется у Ки Хуна, что тот собирается делать с ведущим и как именно. Кто же знал, что разговоры о собственном убийстве могут так заводить?

Ин Хо не уверен, что это хорошая идея, но рукой уже тянется к чужой резинке на форменных штанах. Это не входило в его планы. Зажиматься в тесном туалете, подобно подросткам в пубертате, до сбитого дыхания и ломаной кривой пульса. И стояка (ну, конечно же, как же без этого!), что так недвусмысленно упирается Ги Хуну в бедро. В конце концов, Ин Хо тоже пропащий человек, со своими потребностями и желаниями, и даже здесь – Ги Хун будет играть по его правилам. «Ведущий» он вообще или кто?

Игрок 001 открывает дверь в ванную, и как только она за ними закрывается, он поворачивается, сжимает в кулаке воротник формы Ги Хуна и запихивает его в кабинку туалета. Ги Хун спотыкается, удивлённо пыхтит, хватается за стену и смотрит на Ён Иля. — Что ты делаешь? — спрашивает Ги Хун. — Ухожу от камер — отвечает брюнет, как будто это очевидно. Ги Хун быстро осматривается. Здесь действительно нет камер, но были ли камеры в главной ванной? Он не уверен.

В комнате холодно, и Ги Хун не может перестать дрожать. Ин Хо помогает ему согреться.

Зная, что Инхо наблюдает, Кихун устраивает шоу прямо напротив одной из камер общей комнаты.

Ночь. Сплошная темень и давящая, мертвая тишина. И лишь один игрок не спит, пристально наблюдая за мирно спящим мужчиной под номером 456 из непроглядной тьмы.

Быть новеньким в коллективе всегда непросто. Мало того, что приходится проходить безумно долгий период адаптации к новому коллективу, так ещë часто стажëрам поручают заниматься бесполезными, позорными и забавными делами на потеху старичков работы. Но сейчас никто не шутил, а говорил крайне серьëзно, ведь это касалось их собственных жизней: для босса нужно найти белые, пышные розы и доставить их в его руки как можно скорее.

Игроков решили оставить без удобства, но к чему же это приведет?

— Смешно. Чего вы пытаетесь добиться? Так и до смены адреса недалеко. — Рад, что вы оценили. Скажите, что ненавидите меня и я обещаю, забуду ваш адрес и номер навсегда.

Сон Ки Хун проголодался. Чем это обернется для человека по ту сторону экрана?

— Ги Хун, кажется, я знаю, какие будут следующие игры. Что? Ён Иль смотрел прямо на него, как обычно он любил делать. Но прежде, чем переспросить, Ги Хун посмотрел на потолок — там висели различные рисунки человечков, которые… играли в игры? Но что это были за игры, в правилах которых люди должны были стоять в позе собачки…?

— Нет! Ни за что, — Ги Хун краснеет от возмущения, — Я не собираюсь тебя трахать! — Таковы правила, их же только что объявили по радио, — Ён Иль смотрит самым невинным взглядом, на который способен, — Нам нужно заняться сексом, иначе мы не выйдем из этой комнаты.

Это ужасная идея. Очень, очень плохая идея. — Хорошо, — Ги Хун соглашается, спокойно сдаваясь. — Что за игра? — Всё довольно просто, — объясняет Ён Иль, и в словах, которые он шепчет на ухо Ги Хуну, аж за километр сквозит удовлетворением, — ты выиграешь, если никого не разбудишь. Я выиграю, если ты это всё же сделаешь. /1 часть из серии «Болезненная одержимость»

Ки Хун ожидал чего угодно от игр - но явно не этого

— Вдыхай. Медленно. Ин Хо ударяет трижды, пока мужчина послушно втягивает кислород. Боль пронзает тело с каждым ударом сильнее. По щекам сами собой катятся слёзы, но прекращать никто не намерен. Новые удары после уже такого привычного «вдыхай» льются кипятком уже поверх прежних, вырисовывая узлы на светлой коже. Ин Хо старательно чертит их, будто учился этому всю жизнь.

— За нами следят, — вяло бормочет Ги Хун, бросая взгляд на маленькую камеру, смотрящую на них из угла. Пальцы Ён Иля сжимают ткань его футболки, притягивая себе, пока их взгляды не встречаются, и всё, что Ги Хун видит — это дикое, почти одержимое желание, плещущееся за густыми ресницами Ён Иля. — Пусть смотрят. AU: Ги Хун оказывается с Ён Илем(Ин Хо) в финальном раунде «Третий лишний», и Ён Иль разбирает его на кусочки. /2 часть из серии «Болезненная одержимость»

– Я Намгю, – поведение незнакомца становится страннее и непредсказуемее с каждой сказанной фразой, – А ты? – Дэхо, – стоит только произнести, как чужие губы кривятся в белозубой улыбке. – Дэхо… – эти же губы повторяют имя, точно смакуя и пробуя на вкус, – Я ведь тебе приглянулся, да?

Еще чуть-чуть, и Дэхо бесповоротно лишится рассудка – от адски горячего дыхания, от незатыкающегося рта, от издевательски мягких ласк на возбуждении – от Намгю. Нет сил изводиться – хватает внезапно и предупреждающе сжимает худое предплечье; Намгю замирает на секунду, чуть погодя заглядывает в глаза. В них – безумное наваждение, плотоядный блеск и флер наркотического трипа, поддеваемого пиком возбуждения.

– Кто ты такой, черт возьми? – Разве вы не видите? – издевается, откровенно издевается Ин Хо. – Каким образом? На мне повязка, которую я не имею права снять. Нотки истеричности в голосе лишь распаляют, вызывают довольную ухмылку. Когда в руках вся власть, сложно не поддаться ее соблазну. Также как и нет причин отказывать себе в удовольствии поиграться. – Досадно, не правда ли? [или та самая пропущенная сцена в лимузине в конце первого сезона].

Беда настигает Кихуна и Инхо тогда, когда Чхве Субону дают ручку с блокнотом