Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

– You're so beautiful, — язык Су Бона немного заплетается. Он тянется к Нам Гю, аккуратно гладит по спутанным волосам и утыкается куда-то в шею, вдыхая терпкий аромат сандала вперемешку с потом. Нам Гю тошнит. От сигарет, абсента, режущей желудок обиды, этих недоотношений и жизни в целом.

— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.

— Я бы хотел... — он переводит взгляд с экрана, на котором рассматривал меню, на прилавок. На черные волосы, красиво уложенные в каре. Прядки, падающие на лицо. На голубой свитер, который даже через фартук даёт увидеть ключицы и ... — быть твоим мужем. Намгю, как он видит на бейджике, приподнимает брови. И невпечатлённо выдает: — Вау. Итак, ваш заказ? — Латте с карамельным сиропом. И чтобы ты посадил меня на цепь. или au где Намгю бариста, а Субон тату мастер — рэпер.

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

— Так в любви не признаются. — Признаются. Намгю снова покачал головой, говоря, что нет, не признаются. Танос разочарованно застонал, уже почти готовый сдаться. — Откуда тебе знать, как признаются?

Залетая в очередную стрипуху, бар или ночной клуб, Танос отчаянно цепляется за первую попавшуюся юбку, флиртует с каждой девкой без разбору, обжимается по углам с кем попало. Однако, при всём при этом он ещё и умудряется недоумевать — почему же это всё так не нравится его любимому парню Нам Гю?

Очевидно, это больше односторонняя привязанность, чем что-либо ещё, и факт того, что Нам Гю знает это и всё еще не переживает как стоило бы, кажется немного жалким. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация Нам Гю совсем не имеет смысла. Она, кстати, заключается в том, что он сидит с Таносом на этой дурацкой пружинистой кровати в полной темноте, и они вылизывают рты друг друга так, будто им по тринадцать и они только узнали, что целоваться с языком, вообще-то, возможно.

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Танос всегда был в его поле зрения. Нам Гю кружил вокруг него, как мотылёк вокруг пламени, даже если Танос и не удостаивал его особым вниманием. Теперь всё иначе. Теперь Танос скользит губами по его шее, оставляя на коже влажные, тёплые следы, метки, которых невозможно не заметить. Теперь он жадно впивается в его губы, целует так, будто от этого зависит жизнь.

— Просто, — туманно ответил Намгю и прижался сильнее. — Когда я под дурью, хочется обниматься. — Да ты и без дури такой, — подметил Танос, усмехаясь уголком рта. Намгю приподнял голову, чтобы схлестнуть их взгляды: отчасти безумные, обречённые и отнюдь невеселые. Он смотрел так мгновение, а потом неловко улыбнулся. И в этой улыбке Субон рассмотрел то, что навсегда убило в нем что-то живое. — Недолюбили. Восполняю.

Танос (под влиянием радости от победы или наркотического опьянения) целует Намгю.

Когда открывают, единственное, что приходит в голову: «Damn it». Потому что его сосед — парень с потока, чьё имя он не знает, зато слышал много слухов. А ещё видел, как тот хихикал на экзамене по корейскому. Это, наверное, был единственный раз, ведь больше он его в пределах университета не встречал. Его осматривают с ног до головы и однобоко улыбаются. — Нормальные штаны, мужик

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

На самом деле, Субон замечает это почти сразу. Ну, правда, сложно не заметить, как кто-то рядом с тобой беспрерывно теребит что-то пальцами, даже если ты сам в состоянии крайней угашенности. И понять причины, в целом, может — не дурак, знаком с представителями такого контенгента через ноль рукопожатий, сам ведь такой же. Только вот — его тоже, наверное, понять можно. У всех тут нервы на пределе, вот и Субон в какой-то момент просто... с дуру вытряхнул чужие ладони из рукавов кофты? Так, выходит?

Разноцветные таблеточки создают диссонанс в чужом сознании. Или: Нам Гю всё помнит и страдает, а Су Бон – закидывается колёсами и живёт в кайф. Преканон, плавно перетекающий в канон.

В голове от этого разливается какое-то животное чувство покорности и желание выслужиться. Он вообще как-то не думал, что кто-то может стать еще привлекательнее от того, что безмолвно скажет ему: «у тебя не было ни грамма контроля над этой ситуацией».