Ах, как же жаль, Элли, ты не мой Гудвин, а я не твой Страшила. Ты никогда не подаришь мне мозг, а я никогда не верну тебя домой.

У Дина Винчестера есть всё, что он хочет. Жизнь в пригороде, после того как он бросил охоту. Дом, новая работа, безопасность и никаких сомнений, что он переживёт день. Пиво в холодильнике. И никакой необходимости быть постоянно начеку. И Сэм. Во всех отношениях. Но, конечно, это всё не реально. Сэм спасает его и вытаскивает из насланных джинном фантазий. И теперь Дин должен понять, как вернуться к жизни охотника. Охотника, который не влюблён в брата. Сможет ли он? Хочет ли?

Сэму снова полгода, хотя и ненадолго. Мэри носит его на руках. А Дин ждёт, пока брат повзрослеет - терпеливо, отчаянно, верно.

Когда Кетч установил жучок в бункере, он надеялся получить полезную информацию. Что он получил в итоге? Ну, скажем так, не совсем то, что искал

Сэм честно не понимает, как Дин это всё выдержал. И выдерживает до сих пор.

У Сэма снова лихорадка, из тех, что не сбить ни ибупрофеном, ни холодным компрессом, из тех, что пожирает его заживо, разъедает изнутри. Он слишком горячий, слишком холодный, слишком бледный, бредит и дрожит, резонируя с божественной энергией, которой подвергают его испытания, и Дин не уверен, сколько ещё сможет видеть его в таком состоянии. Потому что Сэм, вполне возможно, умирает, и Дин ничего не может сделать, чтобы остановить это. Потому что Сэм умирает и просто. Никак. Не. Замолкает.

Дождь. Скоро дождь. За окном, несмотря на лето, прохладно - когда Сэм опускает окно, в лицо бьёт воздух. Свежий, будто осенний, с отголосками скошенной травы, мокрого асфальта, тени деревьев с обочины. Облака постепенно сгущаются, на Дина попадают первые капли - тот матерится и велит закрыть окно к чертовой матери. Сэм послушно прикрывает, но оставляет маленькую щёлочку. Вытягивается на сиденье, вдыхает и пытается втянуть воздух как можно глубже. Как спагетти с тарелки, только не прожёвывая.

— Ты дал мне то, в чем я больше всего нуждалась. Я хочу сделать то же самое для тебя, — говорит на прощание Амара, и Дин теряется, совершенно не понимая, о чем идет речь.

Они взрослели в одиночестве. В бункере, зарытом под землей. Не смея выйти на поверхность, отравленную ядовитым дождем.

Сэм использует научный метод даже в сексе.

Когда обычная охота переворачивает весь мир с ног на голову, между ними остается лишь пять дюймов. Пять дюймов свободного падения.

Повреждения на теле оказались зажившими. Но восстановится ли поврежденная психика? А тем временем у Сэма и Дина очередная охота в Техасе.

Когда мне исполнится пятнадцать – ты умрешь.

Им просто нужно друг друга касаться. Сэм знает что это ненормально, да. Он осознаёт это каждую секунду перебывания с Дином, даже тогда, когда кончики мизинцев их свешенных с постелей рук соприкасаются друг с другом пока они спят.

Еще в детстве, когда оба буквально пешком ходили под стол, Сэм заимел очаровательные девчачьи ямочки. Дин саркастично прозвал их оружием массового поражения.

В этот раз отец бросил их посреди трассы по дороге, кажется, в Мичиган.

— Ты получишь это, Дин, — прикосновение губ Сэма к его губам вызывает самую сладкую боль. Сэм шепчет ему в рот: — Ты получишь это. Если ты хочешь этого, я дам это тебе. Позволь мне дать это тебе. Дин хочет сказать "да". Он хочет сказать "пожалуйста", "я люблю тебя" и "спасибо". За доверие, преданность, заботу. Это не то, что когда-либо нужно было озвучивать, но, боже, в этот момент Дин не хочет ничего, кроме как сказать этому мальчику, как сильно он его любит. — Да. Да, Сэм, я хочу этого.

дин — человек привычки. из года в год он пьёт одно и то же пиво. заказывает одно и то же в придорожных рыгальнях. носит одну и ту же кожаную куртку. произносит одну и ту же фразу. «все в порядке. не волнуйся, сэмми». упс. это больно. особенно когда от сэмми осталось всего-ничего: растрепанные волосы и пара-тройка счастливых воспоминаний.

Дин навещает Сэма в Стэнфорде и вспоминает поцелуй

Честно говоря, Бобби всегда напрягало отношение Джона к детям. К Сэму особенно. Бобби познакомился с мальчиками в первую охоту Винчестера, он тогда привёз Сингеру годовалого ребёнка и мальчишку лет пяти.