Саша бы давно выкинул все тетрадки со стихами, повесился бы на люминесцентной лампе в кофейне, если б мог, да не может. У Саши два комнатных цветка, три кредита, аренда плюс коммуналка за квартиру и друзья, которые, вроде как, переживают за него. Или modern! AU, в котором Саша встречает незнакомца, изменившего его мир.

– Неужто Вы храните все главы «Онегина» у себя? – с тихим смешком спросил поэт. – Почему бы и нет? Мне нравится порой перечитывать последние главы перед выходом новой. Это освежает память, к тому же, продвигает продажи. Многим захочется купить ту книгу, которую читает сам император, не так ли?

–По-моему опыту, женщины предпочитают поэтов властителям.–Александр вальяжно шагает вперёд, чеканя каблуками под такт шума празднества. –А кого же предпочитают поэты?–Император ехидно смеётся, глядя на кудрявую голову сверху вниз. –Вас.

Поэт и император — два огня, сгорающих в игре власти. Между ними — дерзость, азарт и нечто куда более опасное. Кто выйдет победителем в этом поединке слов и власти, если сам трон становится частью игры?

— Его Императорское Величество изволили отойти ко сну, — говорит слуга. — И просили Вас к себе.

Среди невзрачной толпы вальяжно танцующих гостей, их страстный дуэт выделялся сильнее всего.

— Пишите, как всегда, Александр Сергеевич, — о любви! Только той, которая отдается в умах и сердцах граждан, — Николай улыбается, сканируя эмоции поэта: тот отводит взгляд в пол, решает что-то внутри себя, да настолько живо, что на лице отражается. Лирик вскакивает, спешно откланиваясь, и покидает помещение. Император смотрит на закрывшуюся дверь и вновь ожидает творца на своем пороге. Романов уверен: Пушкин обязательно появится здесь.

Николай одержим и настойчив, Пушкин слегка в замешательстве. Но это, конечно, не мешает поэту поступать так, как он считает нужным.

—Не спится, Ваша Светлость?

Шалости Николая Павловича вызвали у Александра Бенкендорфа порочные желания

В этом поединке взглядов заключён целый мир — власть, страх, восхищение. Пушкин знает, что каждое его слово может стать роковым, но разве можно избежать соблазна играть с пламенем, если этот огонь в глазах самого царя? Случайная (?) встреча на балу...

Пушкин хочет вернуть Пущина из ссылки, Николай очень хочет наследника.

— Саш, ты же знаешь, я на все для тебя готов, все сделаю, что попросишь. Так зачем тебе она?! — Пущин завелся с полпинка, эмоциональный. — Вань, я тебя представлял. — Пушкин опустил глаза в пол, как нашкодивший котенок. То ли из-за того, что целовался с какой-то девушкой на глазах любимого друга, то ли из-за того, что только что буквально сказал этому самому другу, что хотел поцеловать именно его.

– Александр Христофорович, в таком случае я обещаю лечить каждую вашу головную боль. – Что-то вы плохо стараетесь, уважаемый лекарь…

Он император теперь. С этого дня, обагрённого кровью.