И каждую ночь он убивал ее...

Мерцелла приходит в себя после ритуала и находит в комнате непрошенного визитёра. Что может быть честнее разговора с ним в темноте?

Айен поведает Шаю неожиданную сказку о принцессе, принце и драконе. Только выдумкой ли будет всё то, что он решит рассказать?

— Что стая диких волков способна дать ласточке, угодившей в их паршивое логово? Что у них есть, кроме истекающей кровью пасти?

Может, к ним с Мейо и не было приковано всеобщее внимание, зато Мерцелла очень четко ощущала на себе тяжесть серых глаз, следивших за каждым ее движением.

Она была все ещё расслаблена и излишне близко к нему. Так близко, что он чувствовал тепло её тела и запах волос. Чертова ваниль.

Невеста… но не по выбору. Ее заставили. Как и его. Они были не больше чем пешки в тщательно продуманной игре, где каждый ход диктовался чужими амбициями. Политический союз — пустая формальность, словно замок, возведенный на песке, который не выдержит первого прилива. Никаких чувств, только холодный расчет. Как и предписано. Но почему же тогда он не мог отвести от нее взгляд? Ее не должно быть в его мыслях.

Даже Церера не кажется такой мрачной, когда засыпаешь в объятиях любимого человека.

Он заглянул ей в глаза. Пронзительно, сосредоточенно, словно спрашивая, хотя их чувства не нуждались в вопросах и пояснениях уже давно. Но Мерцелла была единственной в мире, кто по-настоящему знал этот взор - две космические туманности, сквозь которые переливается и искрится миллиардами вспышек едва уловимый свет желания. Безумно красивое представление для самого желанного зрителя.

– Ты красивая, – его слова прозвучали неожиданно мягко, без привычной язвительной нотки. – Не могу сказать о тебе того же, – всё ещё зла на него, она попыталась парировать. Но от его слов, её голос предательски дрогнул, став на полтона выше обычного. – Считала бы так, не разглядывала бы меня таким пронзительным взглядом последние пять минут, – он ухмыльнулся, и пирсинг на скуле сместился, поймав блик лунного света.

Я же смогла увидеть его всецело. Не знаю, сам он позволил мне заглянуть за тонкую грань его естества или я сама изловчилась и проникла так глубоко, не испугавшись. Да, сначала я испугалась, увидев его на той арене, где он, словно безжалостный зверь поедал сердце побеждённого соперника, а затем и того, с какой юношеской лёгкостью и безрассудством он запрыгнул на спину шипохвоста и одолел его.

— Да ты совсем чокнутый! — негодовала она. — Сама виновата. — Я? — Ты! — усмехнулся Лайс. — Не слишком-то ты и сопротивлялась.

Ещё не так давно Айен надевал ей кольцо на палец, делая предложение, закладывая связь между ними. Теперь же Мерцелла по своей воле возвращала его. Требовалось малое: лишь протянуть руку, вложить обручальное кольцо в мужскую ладонь и сделать этот последний, отнюдь непростой, как оказалось, шаг... Который обернётся для неё новыми откровениями.

Все это задумывалось как лёгкая забава... Что обернулась в итоге чем-то гораздо более значимым.

У большинства семейных пар местом, где они исполняют супружеский долг, разумеется, являются спальня и кровать. В их же случае это стал его рабочий кабинет. Айен слишком часто засиживался за делами допоздна, и Мерцелла быстро поняла, как возможно исправить его отсутствие, что она может изменить, причем в пользу для них.

ей уже ужасно надоело играть в детские игры, пытаться найти лазейку, к неприступному скрытому мужчине , мысли о котором будоражили и злили.

Ей хотелось растянуть эти мгновения, смотреть и смотреть на его красивое лицо, опороченное страстью. Но мужчина ловко приподнялся,придержав Мерцеллу под поясницу, второй рукой он оперся на постель. На мгновение ей показалось, что он дрожит под ней от возбуждения. Их лбы соприкоснулись. Рука с поясницы переместилась в девичьи локоны. - Играешь со мной? Голос низкий,с хрипотцой. Его губы так близко,легко касаются её губ из одного уголка в другой,но целует их сейчас лишь его горячее дыхание

Когда с девичьих губ срывается признание, все встает на свои места. А когда жар их тел обжигает душу – становится понятно, что свадьбе с Айеном Атрау не бывать.

Когда в темноте их руки находят друг друга, а на запястьях затягиваются шёлковые верёвки, рушатся все границы. Он учит её не бояться собственных желаний. Она заставляет его впервые в жизни довериться кому-то. "До полуночи. Я буду ждать"

Девушка извивалась навстречу, не в силах насытиться, и, запрокинув голову назад, выкрикивала его имя. Громко, звонко, будто молитву, обращенную к тому, кто способен исцелить ее от невыносимого исступления. Это имя, звучащее с ее губ, определенно наполнилось новой жизнью и смыслом, которого раньше не имело.