Хаус часто шутит на публике, что они с Уилсоном геи/парочка, но обычно это просто раздражает онколога. Но в этот раз все случается чуть иначе…

Уилсон покачал головой, пряча улыбку. — Может, просто попробуешь не отравлять людям праздник? — А ты, значит, уже подписал открытки для всех медсестёр? Или решил ограничиться только теми, кто носит короткие юбки? — Очень смешно, — хмыкнул Уилсон, скрестив руки на груди. — Я не настолько банален.

Уилсон и Хаус заключают пари на то, сколько времени понадобится команде, чтобы узнать, что они женаты.

Хаус хотел бы поспать дольше, опоздать на работу не слишком страшно. Но он обзавелся новым будильником — слишком надежным, шумным и, что удивительно, не раздражающим. Почти.

Где был Уилсон, когда в Хауса стреляли? [По эпизоду 2х24]

О первой ночи медового месяца Хауса и Уилсона в Ки-Весте.

Уилсон очень хочет спать, ему просто хочется обниматься.

— Ты слишком нежный. — по-доброму хохочет в ответ Грег, отстраняясь. — Впрочем, мне даже нравится.

Уилсон больше не хочет быть нормальным. Его любовь двадцать лет ждала своего часа

Уилсон упахал себя до мигрени. Хаус о нем заботится (но никогда этого не признает, конечно). "Я в каком-то смысле представлял, что ты сейчас будешь греметь тут сковородками и кастрюлями", - сказал Уилсон, закончив есть. "Эй, у меня были мигрени. И несмотря на то, что Кадди и Форман, и Кэмерон, и Чейз, и каждый пациент сказали бы, я не конченная скотина". Уилсон посмотрел на Хауса, уже чувствуя себя немного лучше после еды и воды. "Ну и также, музыкантам мариачи нужно более, чем пятиминутное

«Там, где стоял Уилсон, и там, где темнота наполняла пространство меж комнатами, он не мог ясно разглядеть лицо Хауса; однако он мог представить, как тот выглядел в мельчайших деталях. Он мог видеть, как рот Хауса был лишь слегка приоткрыт, и он мог представить поверхностное, тихое дыхание, которое предшествовало глубокому сну». Или там, где Уилсон действительно слабак, а Хаус мягок.

-А ты когда-нибудь думал о ребенке? Они лежат в их общей кровати. Хаус щёлкает каналы на телеке, пока Джеймс, опустив голову на чужое плечо, читает какой-то очередной роман в тусклом желтом свете прикроватной лампы.

Иногда нужно просто поговорить.

— Вы, ребята, и правда не понимаете? — Не понимаем что? — Вообще-то, это даже оскорбительно. Или пять раз, когда команда упускала нечто важное, и один раз, когда они наконец-то поняли.

- Ну Хаус. - Нет *** Скажи ему кто те же полгода назад, что он будет так печься о желаниях маленького вредного существа в сиреневом платье – он бы мало того, что не поверил, он послал бы этого человека.

Каждый человек, который общался с Хаусом больше получаса, знал, что тот пользуется услугами проституток. Единственное, в чем Уилсон был уверен наверняка – Хаус вызывал только женщин. Пока не увидел полуголого парня, выходящего из спальни Грега.

«— Мы не можем продолжать заниматься сексом... — взволнованно пробормотал Уилсон». «— Конечно, можем, — сказал Хаус, оставаясь легкомысленным, говоря без угрызений совести. — Это дело Шрёдингера. На самом деле никто не пострадает, пока коробка остаётся закрытой».* Это было ложью, конечно. Но все лгут, особенно себе, а Хаус всегда был в этом особенно талантлив.

Они были систолой и диастолой: противоположными от слова совсем, но друг другу подходящими и друг без друга не существующими. И каждый скрывал, что помнит их общее время, их общий год. Их общие ночи, походы до кофейни по утрам; их совместные проекты и планы на жизнь, их горячую и далёкую любовь.

Первый их поцелуй происходит в домике, снятом за городом. Поцелуй по любви, а алкоголь - всего лишь повод

— Кстати, почему ты это всё сделал? — Я хотел почувствовать, что я там, где моё место.