Феликс лежал в кровати Хенджина, истекая кровью из стольких ран, что он даже не мог их сосчитать, но сильнее всего его ранило другое - почти наэлектризованное напряжение, когда Хенджин нежно заботился о его травмах, и одновременно ругал за то, что он вообще умудрился пострадать. Хенджин больше не собирается быть его врагом?

– Всё в порядке, Джисон. Джисон заблудился, застрял в очередном тупике, и он никогда не выберется оттуда, потому что отчаянно хочет быть единственным, с кем Минхо говорит в те туманные предрассветные часы, пока все спят. Он хочет быть эгоистом и ненавидит себя за это. – Ничего не в порядке, – наконец, говорит он, – Я не в порядке, – переходит на шёпот, – Почему я веду себя так? Почему я хочу быть в центре твоего внимания каждую грёбаную секунду, скажи мне?

Хёнджин уже успел умереть один раз — со вторым почему-то не сложилось

Хёнджин просто пошутил, а у Феликса в очередной раз ушла земля из под ног.

Хенджин и Феликс были врагами, но это не успокоило зарождающийся гнев Хенджина, когда он узнал, что Феликса избил кто-то другой.

Родителей Феликса инфаркт бы схватил, узнай они, что какой-то Хван Хёнджин уже полгода кусает шею их сына в университетском туалете, старательно пытаясь уничтожить все оставшиеся живые места. Пока ему, в принципе, никто и не мешает этим заниматься.

— Он не умеет играть, — Кристофер зевает и лениво щелкает кнопками, выбирая другую игру. Лицо Феликса вытягивается. Видимо, для него мысль, что кто-то в мире не умеет рубиться в приставку кажется совсем сюрреалистичной и даже абсурдной. Ситуацию, конечно, надо исправлять, срочно, потому что играть не умеет Хёнджин, выглядящий из-за этого очаровательно и очень смущённо.

hyunlix!au, в котором Феликс бегает от Хенджина, а потом принимает правила игры.

— Ты, придурок, только что убил меня? — Хёнджин вытирает кровь с виска полотенцем, таращась на Феликса дикими глазами. — Не делай такое лицо, тебе не впервой.

— Обещаю, что буду покупать тебе целый месяц рамён, если ты сможешь провести неделю, не прикоснувшись к Минхо. — Если ты так хочешь купить мне еды, то можешь просто сказать об этом. Не обязательно предлагать глупое пари. — Да, да, — ухмыльнулся Сынмин. — Так ты согласен или что? — Согласен, — они пожали друг другу руки, закрепляя сделку. — Не могу дождаться месяца бесплатного рамёна. — Ты слишком самоуверен для человека, который не может ходить по улице, не взяв Минхо за руку.

Хан Джисон немного невыносимый. Он шумный, постоянно лезет под руку, жаждет объятий и всё время повторяет «поцелуйчик?». У Минхо от этого болит сердце, так сильно, что становится трудно дышать, и потеют ладони. Больше всего на свете ему хочется ответить согласием на это глупое, шутливое предложение, и прижаться своими губами к губам Джисона.

После того, как Джисон пристрастился к чёрному лаку для ногтей, Минхо понял, что у него на один фетиш больше, чем он раньше считал.

— Послушай, — начал Минхо, стараясь привести мысли в порядок, — ничего страшного не произошло. Это рабочий момент, я понимаю, что иногда заносит. Бывает. Просто… у фансервиса должны быть границы, — он помолчал и закончил как-то слишком уязвимо: — и мне эти границы нужны.

Минхо тяжело дышит и откидывает голову на спинку стула. – Опять? – Не опять, а снова. Сколько вообще можно обо мне трепаться? Найду и всю душу вытрахаю, клянусь. или AU, в которой при произношении имени соулмейтом накрывает сильнейшим возбуждением.

Минхо уже давно запутался в себе и своих желаниях. Минхо хочет Джисона в любое время дня и ночи. Дайте только повод. Джисон - неаккуратный малый, который предпочитает не замечать очевидного. А ещё Джисон любит пить йогурт во время перекуса.

Все знали о его любви хватать мемберов за мягкое место. Это уже давно превратилось в шутку, даже в некий ритуал, без которого не обходилось ни одно выступление, и Минхо, наверное, и дальше считал бы это своей немного странной привычкой, если бы в какой-то момент в его голове не появились эти мысли. Но они не касались всех. Только Джисона.

"Все поцелуи мира принадлежат Ли Минхо" — так думает Хан Джисон каждый вечер. "Во мне нет романтики" — считает тот самый Ли Минхо. Вот только одной холодной ночью он всё никак не может заснуть. Или история о том, как одно прикосновение на съёмках шоу изменило жизнь.

Здесь, в темноте, пока все спят, всё ощущается по-другому. Когда в венах кипит алкоголь, а лицо Джисона в паре сантиметров от его, всё ощущается по-другому.

Минхо шуршит этикеткой, закидывая конфету в рот, и губы облизывает. Джисон смотрит на него мгновение, прослеживая движение языка. — Хён, дай сосульку, — просит и протягивает ладонь. Ли усмехается, зажимает карамельку, которую крутил на языке, между зубов и тянется лицом к Хану. — Возьми. — Дурной совсем? — Джисон хмурится, слабо стукая его по плечу. — Ну вот что ты сделаешь, если я возьму её, м?

Сонный Минхо опасен. В первую очередь для нервной системы Хана, успевшего мысленно составить завещание на случай смерти от передоза всех эмоций одновременно.