Каччан из настоящего подобрался, намереваясь устроить драку, и Изуку быстро начал отползать назад, пока не уперся спиной в шкафчики. Схватка двух Бакуго в любом варианте появления копии — стихийное бедствие от которого стоило убраться подальше. Какого вообще черта?! (На втором курсе Кацуки случайно вышвыривает на пару лет назад — в то время, когда он еще учился в Альдере и вел себя просто отвратительно по отношению к человеку, что был ему так дорог...)

После длительной реабилитации, Изуку наконец выписывают из больницы. Среди поздравительных открыток выделяется одна – самая пустая. "С возвращением, задрот". Но кто такой Кацуки Бакуго, и почему он позволяет себе так общаться, Мидория не понял.

Даже потеряв причуду, Изуку Мидория не может не влипнуть в неприятности.

Через неделю после того, как Изуку прекращает разговаривать с Кацуки из-за ссоры о самосохранении, Джиро звонит с заданием для него — заданием, которое в итоге берет на себя Кацуки. Чего никто не ожидал, так это того, что Кацуки пожертвует собой ради мирного жителя, за что он критиковал Изуку. Или того, что он застрянет в воздушном кармане, который быстро заполняется водой. Или того, что Изуку — единственный, кто может освободить его, окажется на противоположной стороне города.

И вообще, Бакуго Кацуки совершенно не скучает. Только почему-то постоянно засыпает с включенным экраном ноутбука, так и не отправив заветное: «давай созвонимся». И да, он всё ещё не скучает, но часовые пояса всем своим израненным сердцем ненавидит.

Бакуго ругается на немецком, но это на самом деле не то, что он имеет ввиду.

В четыре года у Кацуки Бакуго появилась необычайно сильная причуда — Взрыв. Его нарекли гением, способным стать кем угодно. В шестнадцать ночью приходят назойливые мысли, не дающие покой. Они проходятся по его памяти вновь и вновь. Они показывают всё то, что он хотел забыть.

— Подойди к Мидории, понюхай его и скажи ему как он пахнет, НО! Только комплиментами. Бакуго моргает пару раз, Денки взрывается смехом до того, как Кацуки взорвется сам по себе.

Изуку неизвестным образом оказывался в своей комнате, когда никто не видел, как он заходил через входную дверь, а Катсуки думает, что Изуку снова от него что-то скрывает.

Это началось во вторник. В самый светлый, самый солнечный, самый яркий вторник из всех возможных. Изуку хорошо его запомнил, потому что в тот день Каччан впервые пожелал ему сдохнуть в подворотне и не позориться перед миром. /Ханахаки!ау, в которой у Изуку в груди разрастается сад белых роз. А у причины этого безумия красные глаза/

В этом мире, если ты совершишь самоубийство, то твой соулмейт сможет прожить лишние сто лет. Именно так поступает Мидория, оставляя Каччану предсмертную записку.

Наступили каникулы - время, когда можно забыть про учебу и с головой окунуться в лето. Также это хорошая возможность наладить отношения, или построить новые. Получится ли?

Одно неверное решение в пылу боя — и Кацуки сталкивается с последствиями, которые разрывают его изнутри. Его собственная причуда стала угрозой для самого дорогого человека. Теперь ему предстоит справиться с всепоглощающей виной и стать опорой для Изуку, погрузившегося во временную, но пугающую темноту.

“КАЦУКИ БАКУГО: Любит шрамы Изуку.” — …Шо…? — первой подала голос Тсую. Словно вынырнула из воды и не была уверена, что правильно услышала. — Чьи?! — пискнула Мина, хлопая глазами с такой интенсивностью, будто хотела морганием стереть увиденное.

Он бы действительно затих, если бы только Изуку не касался регулярно своих рук. Никто этого, по-видимому, не заметил, вот только мало что ускользало от наблюдательных карминовых глаз. Раз в несколько минут зрачки Изуку вдруг слегка расширялись, тело заметно напрягалось, а пальцы скользили к предплечьям: пощупывали их, проводили подушечками по рубцам шрамов, а иногда казалось больновато царапали.

Изуку многое потерял за свою короткую жизнь. Просто эта потеря оказалась худшей. — Ты… ты хочешь, чтобы я отдал Мирио Один за всех? Выражение лица его наставника только подтверждало его страх. — Мой мальчик, я был бездумным в своем решении, и я был небрежным учителем. Я совершил ошибку. Взгляд Всемогущего встретился с ним с грустной серьезностью. — Я слишком сильно давил на тебя сразу, - он поморщился, качая головой. — Всемогущий, я…

— Вали куда хочешь, скучать по тебе я не буду. — Категорически выпалил Бакуго, привычно скрестив свои руки на груди. Или история о том, как Бакуго Кацуки до последнего не хотел признавать, что точно будет скучать по своему любимому Деку.

Бакуго решает навестить Мидорию после рабочего дня.

Только что Кацуки кончил. Кончил на порево с собой и Деку. Кончил до звезд под веками, как не бывало никогда в моменты простого снятия напряжения. Кончил здесь и сейчас на текст, написанный настолько правдоподобно, горячо и качественно, что кажется, только один тупой задрот и мог бы так это написать. Только он так Кацуки знает. Изо рта у него вырывается немного истеричный смешок. Какого хрена? Во всем виноваты статисты-одноклассники, рассказавшие о гребанном шипперстве!

Бакуго чувствовал свою вину перед ней. Никто, кроме него, не был виноват в том, как сейчас Изуку смотрела на свое отражение в зеркало. И в том, как смотрела на него.