Пока Салли пробовал поговорить с безутешным Трэвисом в школьном туалете, в соседней кабинке грел уши Ларри, готовящий для Фелпса скорый час расплаты. Отныне больше никто не тронет его Сала.

Отдышка двух парней остаётся единственным шумом в этом маленьком туалете.

— Что тогда? Соскучился по мне? — со смешком выдает он, желая разрядить обстановку: он нутром чуял, что Ларри сейчас почему-то напряжён, ведь обычно ему не нужно было вытягивать из него каждое слово, как сейчас. По ту сторону раздаётся тихий выдох, вышедший из рации с небольшим шуршанием, и голос Джонсона немного смягчается. — Вообще-то... Да. — кажется, он смущён? Брови Фишера приподнимаются, а на губах расползается взволнованная улыбка. — Я думал о тебе. — и снова затишье.

Итак, разрешите представиться. Я — Ларри Джонсон. И я втихую передёргиваю на руки своего лучшего друга.

По своему обыкновению исследуя апартаменты Эддисона, Сал натыкается на загадочную кассету на пороге квартиры Дэвида и спешит к Ларри, чтобы вместе с ним посмотреть плёнку и узнать о новых тайнах культа. Но Ларри оказывается весьма скептично настроен к находке товарища. Справедливы ли его сомнения? Спор покажет!

До Ларри только сейчас дошло, что он ревновал своего друга. Джонсон перевёл взгляд на Салли. Сердце ёкнуло, и брюнет понял, что хочет, чтобы Фишер смотрел только на него. Неважно как, он хочет, чтобы только он был в мыслях Салли, ведь в его уже давно поселился синеволосый.

Сал помнит, как Ларри впервые поцеловал его. Это случилось зимой, когда ему только-только исполнилось семнадцать.

Страдающий от бесконечных кошмаров и видений, однажды Салли попадает в кабинет мозгоправа. Кто бы мог подумать, что выписанные врачом эйфорийные таблетки вызовут у парня сильнейшую зависимость, и именно Ларри придется спасать его из наркотического плена.

Я представлял это все не так. Настолько не так, что хотелось плакать и прятать лицо в подушку.

— Ты как, Сал? — шепчет Джонсон, поглаживая второй рукой спину Фишера, и зарывается носом в его распущенные, растрёпанные волосы, от которых приятно пахнет мятным шампунем. Салли молчит. Лишь сильнее зарывается в футболку, с каким-то отчаянием цепляясь за ткань свободной рукой, будто Ларри может в любой момент пропасть, если он отпустит его. Джонсон шумно выдыхает и прижимается к запутавшимся волосам щекой, слегка притираясь, как иногда делал Гизмо, всё-таки расщедриваясь на ласку к людям.

О тех временах, когда лицо Салли Фишера оставалось загадкой, Ларри Джонсон только учился понимать своего нового друга, а о культе не было слышно.

Очень темно. Очень холодно. Очень страшно. — Мне страшно засыпать одному. Я могу остаться у тебя?

Ночь с Ларри – это не прослушивание «Смысловой Фальсификации», не рисунки на холстах. Ночь с Ларри – это тихие разговоры о кошмарах, мурашки от холода подвала, объятия под одеялом и тихое сопение одного из парней под утро.

— Я же говорил, я не считаю тебя плохим человеком, — тихий голос Сала обволакивает и лечит куда лучше, чем перекись. — Ты заслуживаешь заботы хоть от кого-то. Вина вперемешку со стыдом колют иглами под ногти. Трэвис мечтает о том, чтобы Сал никогда его не встречал.

Открываться страшно, особенно когда твой секрет - собственное изштрихованное шрамами и рубцами лицо, и показ его похож на комично открывающуюся дверь, будто мама играет с ребенком в «ку-ку». Трэвис сам закрывает себе же глаза рукой, не обращая внимание на свои открывшиеся ожоги, и робко, с жаром целует любимые губы, тут же ошпариваясь об чужие желания, но Сал точно знает — долго так они не протянут. По крайней мере, сам Фишер.

Я не могу перестать ощущать это чувство зуда по всему телу, эту тесноту, что почти приносила клаустрофобию. Эта кожа... Она не моя, она не моя! Я начал сдирать ее с себя слой за слоем, пока не начал кровоточить, пока реки крови не орошли мои ноги, пока я не почувствовал себя свободным. Я видел твое лицо, на которое лился этот алый поток... А потом я проснулся.

Ларри понял, что время вышло, когда Салу на телефон позвонил отец. Он с тысячей матов в голове отстранился от Сала, думая о том, как это было классно.

К рождеству выпало много снега. Сал всегда любил снег. И рождество. А когда рождество проводишь в кругу самых близких людей, мечтать о другом счастье и не приходится. Или судьба все же подарит ему нечто особенное?

В эту картину Ларри вложил не только смысл, но и всю свою душу. Все сегодняшние воспоминания и диалоги, так как связаны они были с дорогим сердцу человеком.

После очередного домашнего избиения Трэвис не выдерживает и сбегает из дома.