Три раза, когда Соуп флиртовал с лейтенантом, и один раз, когда Гоуст ответил сержанту.

Соуп не заметил момент, в который оказался на спине, слушая, как голос Саймона, с самой его томной интонацией, шепчет: «будь хорошим мальчиком, открой рот».

— Итак, какой собакой я бы был? Коллективный стон трёх других мужчин только заставил уголки губ Соупа поплыть вверх, переходя в его фирменную улыбку. Соуп, Гоуст, Прайс и Газ находятся на миссии, где было слишком холодно и которая оказалась менее насыщенной событиями, чем предполагалось, и, конечно же, Соуп решает прервать тишину первым пришедшим на ум вопросом.

И когда он заходит вглубь, то окончательно ловит дереализацию, ведь даже в его ночных кошмарах была хоть какая-то логика и здравый смысл с сюжетом, а здесь... Здесь, где в кабинете капитана кругом мельтешат дети ясельного и детсадовского возраста, Гоуст совсем теряет нить понимания происходящего и просто пялится на Соупа с Газом, которые сидят на столе Прайса, параллельно развлекая детей вокруг и что-то смотря в телефонах.

Гоуст впервые звонит Соупу на личный номер. Все становится еще интереснее, когда выясняется, что лейтенант пьян.

«Дети?» — переспрашивает Соуп, бездумно сигналя Гоусту сложенными в «окей» пальцами. — «Во множественном числе?». «Да. Мальчик и девочка. Маленький Джозеф родился несколько месяцев назад, согласно документам». «О», — вот и всё, что может выдавить Соуп, потому что «о». У него есть племянник. Крошечный малыш-племянник. А затем, как будто одного этого откровения недостаточно, врач заявляет: «Вы указаны их законным опекуном, мистер МакТавиш. Нам нужно, чтобы вы их забрали.»

У Джона МакТавиша, встающего перед его внутренним взором выжженным под веками клеймом, были испятнанная шея, припухшие губы и россыпь синяков на крепких бёдрах. Но на этот раз Гоуст в точности знал о том, кто всё это ему оставил. И он разрешал себе зависнуть на этой картинке ещё на мгновение, на одну сладкую секунду, прежде чем вновь открыть глаза. Маленькое мыслепреступление. Всё, что у него было.

У Джонни идиотская тату на пояснице.

Соуп стал отстранённым и молчаливым, что напрягает Саймона. Гоусту не хватает этой болтовни, а Соуп не находит в себе сил ответить на грубости.

Вместо Алехандро Грейвз и Тени забирают Соупа. Гоуст не остановится ни перед чем, чтобы вернуть своего товарища.

Саймона предавали часто и много, мог бы уже привыкнуть, но каждый раз, как впервой. И чем дольше он не слышит голоса Джонни по радио, тем настойчивее въедается в мозг мысль, что сержант знал, что замешан, что он — подсадная утка. ~ Миссия "В одиночку" от лица Гоуста, страдающего от паранойи.

Капитан Джон МакТавиш теперь находился под его защитой — это всё, что было нужно Гоусту. Но кто захочет иметь ангела-хранителя, который скрывает лицо за оскалом черепа и отзывается на единственное имя — «Призрак»?

Соупу было плевать, когда он видел новоприбывших сослуживцев жадных до ласки, когда замечал двух женатых, уединившихся в каморке, когда узнал, что кто-то из огромного числа военных начал встречаться. Но когда чертов Гари Роуч Сандерсон начал выходить из комнаты лейтенанта Райли со счастливой улыбкой по вечерам, лимит его безразличия закончился.

- Джонни. - его голос становится грубее. - Саймон. Он слышит предупреждение в собственном голосе. - Я не хочу сейчас об этом говорить. Он протискивается мимо старшего и уже собирается открыть дверь, когда серьезный тон останавливает его на полпути. - Сержант, ответь на вопрос.

Лейтенант редко снимал свои защитные очки, да и сам МакТавиш часто ему говорил, чтобы он берёг своё зоркое зрение. "Твои глаза – береги их, Гоуст. Они уникальные, единственные в нашей группе", говорил Соуп Сайману, на что тот усмехался, поправлял очки и произносил: "Смотрите не влюбитесь, капитан".

Гоуст был им одержим, хуже, чем наркотиком.

Гоуст и Соуп погребены под рухнувшим зданием.

Не уходи по-английски.

У Гоуста есть собака, а рад ей только Соуп.

Саймон Райли не имел привычки пользоваться телефоном. Но одно сообщение все же заставило его поменять свое мнение.