О ночных кошмарах и их причинах.

— Доброе утро, — произнёс Крепус. В его голосе звучала усталость, но также — что-то новое, непривычное. Он положил руку на плечо мальчика. — Знакомься, это… «Кэйа» И в этот момент что-то внутри Дилюка перевернулось — мир разом поделился на "до" и "после". Слова отца пролетали мимо его ушей. Какие-то нравоучения о милосердии, ответственности сильных перед слабыми — всё это тонуло в гуле его собственных мыслей. Он не мог оторвать взгляда от синеволосого мальчишки.

— У вас случаем нет новых коктейлей? «Греховный поцелуй», к примеру? — Кэйа произнес это так, будто каждое слово было конфетой, которую он медленно разворачивал на языке. Его тело изогнулось в соблазнительном полуповороте, лазурный хвост волос скользнул по загорелой ключице, обнажая мерцающую серьгу. — Или же... — он сделал паузу, давая пространству между ними наполниться электричеством, — «пламя страсти»? Или... — здесь губы растянулись в хищной улыбке, — хотя бы «ледяное сердце»?

Кэйа любит Дилюка. Очень. Ему нравится его голос, отзывчивость, пламенные волосы, взгляд, которым он его одаривает. Хочется его защитить, приютить от жестокого мира, где есть только они вдвоём. В последнее время ледяная стена между ними стала оттаивать, и капитан надеется, что сможет подобраться к своей любви поближе и ему это удаётся, пусть им придётся столкнуться с трудностями

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Кэйа стал пропадать. Он постоянно на работе. Главное не дома. Главное не наедине со своими мыслями.

Кэйа Альберих не любит Дилюка Рагнвиндра.

— Да как мы только умудрились так друг друга измучить?

— Ты даже ни разу его не поцеловал? Серьёзно? — О, Барбатос! Джинн, хватит! — взвыл Дилюк, мечтая то ли заткнуть подруге рот сахарной булкой, то ли попросить её говорить дальше.

По Мондштадту ходят разные слухи. Самые неверные из них касаются мастера Дилюка и сэра Кэйи.

Кэйа всегда любил играть с огнём и делал это с завидной регулярностью. Постоянно балансировал на лезвии ножа, ведь его пьянило чувство опасности и порой он намеренно шёл на риск там, где можно было его избежать. Дилюка же пьянил запах туманного цветка и вкус крови Кэйи, который слишком провокационно открывает свою шею, сидя слишком близко.

Сайно боялись все: от только начавшего своё обучение студента, которого запугали байками о сверх силе генерала махаматры, до старого ученого, днями напролет изучающего литературу дома Даэны.

Итэр однажды сказал, что никогда не видел сэра Кэйю пьяным. Розария подумала: "И слава Архонтам".

Как приманить ужасно милого замёрзшего посетителя, у которого не хватает денег даже на кофе? Предложить ему вашу вечернюю скидку! О которой хозяин кофейни, правда, не в курсе.

Ничто так не способствует быстрому пробуждению, как обнаженный Тигнари, оседлавший бедра и шепчущий прямо в губы: «Пожалуйста, Сайно. Ты очень нужен мне прямо сейчас».

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Дилюк всегда знал, сколько оттенков может скрываться в слове «смотри», когда его произносит Кэйа. Но годы расставания, перемены в характерах, и новое напряжение между ними открывают совсем иные смыслы. Где заканчивается игра и начинается желание — осмелится ли Дилюк признаться, что ему нравится Кэйа в колготках?

Набор небольших драббл историй по Геншин Импакт.

— В любом случае, школа не одобрит будку поцелуев, поэтому мы решили сделать будку обнимашек! — Будку обнимашек, — невпечатленный, повторяет Сяо.

Дилюк был и вправду очень тактильный. В детстве всегда норовил схватить собеседника за руку, лез с объятиями, когда радовался, с возрастом привычки почти не менялись, но к юности Рагнвиндр стал меньше подвержен таким порывам. А когда вернулся спустя четыре года, то уже напоминал неприступную крепость.