Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Сатору и Сугуру знают друг друга с университета. С того времени, как делили одну квартиру и постоянно просыпались вдвоём в спальне Гето. С того времени, когда они ещё общались и всё было проще.

про свободу, кокаин, два миллиона баксов и адреналин. или au, где сатору грабит банк, а сугуру мечтает о мексике.

Новая жизнь Годжо Сатору должна была начаться два года назад, когда его перевели в Городской университет Нью-Йорка. Но начинается она, когда на письменном столе своей комнаты в общежитии Сатору находит посадочные талоны его нового соседа. «Токио-Нью-Йорк. Гето Сугуру»

У Сугуру даже слов не хватает — одним банальным «нежный» Сатору не описать. Ведёт себя так, будто Гето — весь его мир. Мир необъятный, но который всё равно хочется охватить полностью.

кровь течёт из разбитого носа по подбородку, красит зубы розоватым, под глазами уже наливается багрово-красным гематома, а сука опускается на колени и улыбается.

Годжо больше не хочет любить Сугуру. Это больно.

В субботу Сугуру может целый день быть не в школе и не дома. Только он, коллекция его плейлистов, альбом для рисования и в этот раз доска Уиджи, которую он вырезал сам из фанеры, расписав гуашью готичные буквы, перепачкав при этом все пальцы, которые до сих пор местами чёрные. Его путь лежит к заброшенному дому, и он идёт хватать звезды за хвосты, чтобы находить под скорлупой призраков.

А что до Гаваны — что ж, она так и продолжит жить в своём темпе, шуметь ретро машинами, все ещё не засыпая и не просыпаясь в вечном сигарном дурмане, и ее морю и небу остаётся только беззаботно радоваться, что любили когда-то под их покровом так сильно.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.

Сатору отправляется на миссию по изгнанию проклятия, но всё идёт не по плану, и его переносит во время, когда он учился на втором курсе. Он пользуется возможностью, чтобы исправить ошибки прошлого и вернуть Гето. / — Сатору, — коротко обратился Гето к другу, не отводя взгляда от чужака. — Мне кажется, он как-то подозрительно похож на тебя. Семнадцатилетний Годжо оценивающе окинул его взглядом, сравнивая, а затем присвистнул, и его губы расползлись в ухмылке. — Это что, я из будущего? А я горяч!

Потому что для Сатору мрак в глазах Сугуру — звёздное небо.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

Для своего возраста Сатору слишком наивно верил в то, что ориентацию человека можно определить по трём составляющим. Первое: какого цвета коктейль он пьёт. Второе: как на него среагировал гей-радар. Третье: то, что это любовь с первого взгляда.

Вообще с Сугуру легко. Сидеть вот так на берегу залива, наблюдать, как солнце пунцово-багряным боком вылизывает гладь воды, смущающе румянит, окрашивает в цвет переспелых абрикосов, что он на рынке видел по пути от станции.

Если бы Сатору семь лет назад сказали, что называть своё имя едва знакомому мальчишке в самолёте окажется одной из самых хреновых его идей, он бы тогда не просто промолчал — ещё и плюнул бы в радостно светящееся лицо, злорадно наблюдая, как улыбка сползает с тонких губ, закрывая дыру на месте выпавшего молочного зуба.

В любви с незрячим рано или поздно наступает кризис. AU, где Годжо — слепой.

Чтобы жизнь в доме была счастливой, люди, по древнему обычаю, запускают вперёд себя кошку, но в новую квартиру Сугуру Гето сначала заявилась бывшая, она же первая, она же несчастная любовь в лице Сатору Годжо, а, значит, жизнь будет полна сюрпризов.

Сатору Годжо работает учителем математики, но ни одна точная наука не поможет ему понять Сугуру Гето — парня, в которого он влюблён несколько лет, и с которым жизнь столкнула его снова.

Когда Сатору писал свою драму «Бесконечность», он не думал, что сам станет её подобием. Вместо привычного водевиля, постановки любовь в которой сравнима с «Унесённые ветром», комедии или феерии, Сугуру Гето обрёл трагедию в лице Сатору Годжо. Но любое театральное представление закончится и начнётся новое, возможно в прежних жанрах.