Неожиданно, посланник Аглаи доложил ему, что кто-то тайно попытался пройти испытание Никадора. В спешке, Мидей помчался к Омуту Судьбы, испытывая нехорошее предчувствие. Только бы не снова Фаенон...

Кожа Фаенона была испещрена шрамами, напоминая о каждой битве. Они с Мидеем давно не виделись. Не могли сызнова ощутить дурманящую нежность наедине друг с другом и раствориться в сладостном блаженстве, которого, однако, им так не хватало, будто от этого зависела их жизнь. Когда они наконец могли оставить все горечи за закрытыми дверьми, Мидеймос почти сразу заметил ещё розовый шрам на плече.

Фаенон спрашивает Мидея, можно ли его за что-то любить. Мидей находит двенадцать причин для этого (он мог бы больше, поверьте).

Переслушивая старые голосовые сообщения, он чувствовал, как по коже пробегают мурашки. Как же он скучал по этому голосу. Хотелось снова услышать нежное «Мидей» так, чтобы перехватило дыхание. Тембр голоса Фаенона — каждый тихий вздох, каждый сдавленный стон, всхлип и протяжный скулёж — Мидей, вероятно, хотел бы записать на диктофон, чтобы в часы разлуки переслушивать это вновь и вновь, пока рука будет скользить по собственному члену.

что-то не так. мидей чует это нутром. подозрение в действительности происходящего въелось под кожу и так мерзко зудит, что хочется впиться зубами в свои же ладони.// ау, в которой в новом цикле мидей осознает, что, кроме стеллы, был еще один спаситель

Когда Фаенон берется за задание — выкрасть ценный антиквариат из борделя, выдав себя за слугу, — он меньше всего ожидает, что окажется здесь: в тускло освещенной комнате, пропитанной запахом масла и дыма, лицом к лицу с тремя кремносскими воинами. А потом он замечает его. Мидей. Понимая, что всё зависит от его маскировки, Фаенон подавляет желание вступить в конфронтацию и опускает голову. — Добро пожаловать, п-почётные гости. Чем я могу вам помочь?

Мидей всегда верил — в рассвет, в будущее, в Спасителя.

После изнурительного дня, наполненного битвами, Мидей засыпает на троне в каструм Кремносе и снова видит Фаенона во сне. Но в этот раз сон оборачивается кошмаром: друг плачет, отталкивает его и уходит на свою последнюю битву, бросив напоследок: «Тебе плевать на чувства других». Проснувшись с невыносимой тяжестью в груди, Мидей пытается забыться в боях. Но через день возвращается в Охему, чтобы навестить друга.

Фаенон выдыхает и опускает руку ниже. Перед глазами стоит образ Мидея. Фаенон прикусывает губу и нерешительно двигает рукой. Вот Мидей тяжело дышит после совместной тренировки и капельки пота стекают по лицу и шее — он вскидывает бедра и собственное дыхание сбивается. Смогут ли они в этой жизни обрести счастье, ведь оба чувствуют, что времени осталось немного?

Обычно на кухню Фаенону дорога закрыта лаконичным "Мешаешь". Но не сегодня. Сегодня ему дозволено наблюдать, как принц Кремноса готовит ужин.

О важности ритуалов перед битвой.

Катарсис - глубокое эмоциональное потрясение, ведущее к внутреннему очищению и обновлению. Фаенон до дрожи в руках боялся разрушить их дружбу своими чувствами, он был готов всю жизнь просто быть рядом, довольствуясь каждым днем, проведённым вместе. Но у судьбы другие планы, ведь одни раны заживают быстро, они просты и понятны - ошибся, не увернулся, а другие кровоточат годами. Особенно, когда тот, кого любишь, так близко и далеко одновременно. Основной сюжет - PG-13 Экстра-глава - NC-17

Фаенон идет вперед и честно не смотрит в прошлое, уверенный в своем пути. Мидей живет в лучшем мире, который оказался возможен лишь без Фаенона.

— Мидеймос пал, — раздалось по комнате эхом. Мидеймос пал, звенело в голове. Мидеймос пал, тряслись его руки.

Фаенон отправляется на задание вместе с Мидеем, полный решимости продолжать притворяться бетой, несмотря на приближающуюся течку. Однако течка всё же начинается в самый неподходящий момент. Мидей заботится о нём.

‎— Подожди... Нет, нет и нет! О титаны, если я ещё раз поведусь на эти слухи… — Фаенон показательно закрыл уши, будто пытаясь заблокировать сам факт произошедшего, — А ты… ты ведь вообще не пил кровь! — он ткнул пальцем в хихикающего златиуса, глядя на Мидея. Какая интересная картина перед ним. Жаль, что сейчас не до этого. ‎— А кто говорил, что я буду пить? — принц лениво облизнул губы.

Когда все закончилось, когда они победили, все в мире вернулось на свои места. Кроме Фаенона. Нет, по словам Первопроходца, он выжил, был здоров и даже счастлив. Просто все забыл. И не то, чтобы Мидей ему не верил, но... Они с Фаеноном столько лет сражались плечом к плечу, прикрывали друг другу спины. Мидей просто обязан был во всем убедиться сам.

мидей едва сдерживает усмешку от того, как фаенон, незаметно для нетренированного глаза, стискивает зубы. — может, в другой раз? — фаенон, сократив расстояние, становится рядом и мягко улыбается, высвобождая мидея из хватки девушки. он по-дружески опускает руку на чужие плечи, невесомо перебирая красные пряди между пальцев. — нас ждут важные дела. извините, что придется украсть у вас мидея. уверен, он хорошо провел время.

Он начал не цикл, а открыл новый путь, который начал иначе, и завершится он счастьем

Мидей берёт его ладонь в свою, отстраняет от лица и сердце Фаенона на мгновение падает. Мидей никогда не говорил «люблю», не отвечал даже «я тоже» на признания Фаенона. Мидей оглаживает его запястье большим пальцем, а потом заводит ладонь себе за спину, касается кончиками пальцев хребта. — Десятый грудной. Так ты сможешь убить меня, если захочешь. В Мидее сейчас видна лишь безмятежная нежность, мягкая, как шерсть котёнка. Это больше, чем любовь. Это — всё.