Рери — он грешник, его обольститель; опасность, с которой хочется флиртовать, и нечто искушающее под табличкой «руками не трогать», из-за чего потрогать хочется еще сильнее.

Это не любовь. Это охота. И в этой игре жертва всегда проигрывает.

Кирилл и правда Чудомирович – от слова, очевидно, «чудак». Ему начинает нравиться игра с Рери в «Я не отдам тебе твоё сердце». Или история о том, как Флинс прячется в своём фонаре от Нефер и остальных и невольно оказывается заперт с осколками Лунного мстителя. А с осколками ли?

Лезвие дрожало между ними, как стрелка компаса, колеблясь между "убью" и "приму". А Флинс сжимал его всё сильнее, будто пытаясь вдавить в рану не только сталь, но и собственную окровавленную ладонь — чтобы Варка наконец понял. Чтобы боль была общей. Чтобы шрам остался на обоих.

Между Варкой и Кириллом всегда были особые отношения.

Флинс, Варка и Рери. Два хищника, одна добыча. Но что, если «добыча» — вовсе не тот, за кого её принимают?

В момент, когда Дилюк отпрянул, чтобы вздохнуть, Флинс познал жадность. Познал голод. Познал желание.

"– Ты спас его тогда не как врач, а как человек. Как друг, который не смог сдаться". Флинс молчал. В его глазах отражались все те, кого он не сумел уберечь от тени смерти. В этом монастыре не было Бога. Только песочные часы да семь шприцов, делящих их восьмерых на живых и мёртвых.

Флинс собирает портрет Рыцаря Бореалис по крупинкам, чтобы в конечном счёте прийти к выводу: в прошлой жизни Варка, по-видимому, был псом – уличным преданным псом, который приветливо лизнёт даже неприветливую кошку. Угадайте, кем был Флинс.

Флинсу нужна помощь на маяке

А вы, а вы помните дветыщиседьмой?! Оророн не помнит — он в то время еще даже в школу не пошел. Эмо, короче, сакс, сентябрь сгорел, скейт не купил — бабуля денег не дает… Он молодой, шутливый, ему все легко. Он не знает, что такое море крови — он не купался в этом дерьме. Однако по любопытному стечению обстоятельств в его жизни появляется очаровательная компаньонша с кавайной няшей на аве, которая готова провести его в этот беспощадный мир 2к15, где жизнь — боль, а поцелуи на вкус, как блейзер.

— Но разве ты притворялся? — вдруг спрашивает Кирилл и сам удивляется своему вопросу. На честный ответ даже не надеется, но врасплох застать удается явно, потому что лицо напротив теряет свое самодовольное, едкое выражение, и Флинс видит наконец эти знакомые черты — почти обиженную ненависть вперемешку с едва заметной скорбью от утраты. — Не говори, что думал, будто все это — взаправду. — Если не взаправду, то почему, — Кирилл сжимает правой рукой стекло фонаря, — оно так сильно бьется?

Флинс предлагает вернуть сердце Рери. Но что он попросит взамен? И как отреагирует Рери, узнав где его сердце?

Сердце Рери оказалось в руках Флинса. Тот честно хранил его в фонаре до одного момента.

В одну из ночей Рери задаёт давно интересующий его вопрос, а Флинс вынужден ему ответить

После стычки с Сандроне, Рери, судя по всему, залег на дно, зализывать раны, восстанавливать силы, готовить коварные планы. Кирилл напряженно ждал сведений, но время шло, а грешник никак себя не проявлял, даже угрозами забрать сердце из фонаря. Разве что…

— Ты как драгоценности, что я люблю: где-то сколы, где-то царапины. Это всё придает тебе шарм, но самое главное… что внутри тебя, а внутри тебя богатый мир, который заслуживает быть. Даже если ты грешник, даже если ты зло этого мира. Ты мой, и я люблю тебя тоже.

Грешник давит ему на болевые точки, сцеживая слабости одна за другой; сознательно или нет, но правда в том, что подобный трюк гораздо хуже опьянения. Гораздо хуже опьянения, помноженного на вскипяченную жажду. И он хуже, гораздо хуже короткой, но яростной атаки друг на друга — и такого же быстрого, грубого секса.

В мире наступает вечная ночь — и солнце, говорят, не поднимется никогда. Только без солнца жизни нет никакой; все держится на последних крохах магии и представителей луны. Надолго ли? Хотелось бы, чтобы — да.

Страшные сказки, затаившиеся монстры и чье-то дыхание за дверцей шкафа.