Му Цин вспоминает свою прошлую жизнь ещё в детстве и узнаёт своё будущее из новеллы, которую читал в прошлой жизни. Он бы хотел что-то сделать, но долбанная Система прицепилась к нему и заставляет следовать сюжету. Но вот сюжет закончился, влияние системы на нуле и Му Цин собирается наслаждаться своей жизнью по полной!

Санчез, конечно, вернулся в психбольницу, но с весомой оговоркой. Модди, вероятно, переоценил себя, будучи убеждённым, что до сих пор обладает лучшей физической формой, чем бывший пациент. Ошибался невообразимо: тот его шустро под себя подмял на шатком стуле, недавно в палату поставленном, смирительную рубашку нацепил, да ремешки затянул до упора. Модди предпринимал попытки отбиваться, не понимая, часть ли это спектакля, начатого в ходе всеостровного конгресса.

Санчез точно знает, что чувствуют богомолы, добиваясь взаимности. Потому что ради неё иногда и оторванная голова не кажется такой уж высокой ценой.

По какой-то неведомой причине они всё ещё друзья. Модди пытается убедить себя, что любит их, любит так же, как и раньше, не отпускает мысль о том, чтобы повернуть время вспять и восстановить отношения. Санчез же не даёт ни единой гарантии, но позволяет развлечься.

Санчез осушает половину второго бокала, надеясь, что хотя бы так эта чёртова неловкость исчезнет. Опозориться, впрочем, тоже не хочется, но будто бы ниже падать уже и некуда — заявиться в гости к человеку, который тебе нравится, рассчитывая на свидание, и наткнуться на партнёра, который сразу понимает твои планы… Это надо постараться, конечно. Санчез не старался, оно вышло само — словно насмешка откуда-то сверху.

Алфёдов медленно погружается в чужой рассказ, буквально наслаждаясь любимым голосом. У эльфа он с небольшой хрипотцой после выпитого кофе ранее, в том же звонке. Они могли разговаривать сутками напролёт, жаль, это является невозможным. Завтра тяжелый рабочий день, так что обоим нужно рано вставать и идти на учебу. Конечно, если они вообще лягут. Снегоподобный с огромным удовольствием просидел бы всю ночь за ярко горящим монитором в наушниках.

Санчез про себя проникновенно благодарит Новикони за её чокнутые идеи и идёт за Барси послушно, млея от руки на своей талии — будто бы в первый раз, ага. — Как вас зовут? — спрашивает Барси по пути. — С… Сона. Меня зовут Сона, — невинно улыбается Санчез. — А вас? — Барси, — усмехается он и помогает взобраться на барный стул.

Пугод не строит отношения — он подчиняет. Его «коллекция» состоит из тех, кто умеет слушаться и удивлять. Джаст — молчаливый телохранитель, преданный до фанатизма. Санчез — бармен с долгами и острым языком, внезапно втянутый в чужую игру. Здесь нет романтики, только власть, секс и холодный расчет. А Пугод, как всегда, получает то, чего хочет.

Санчез замечает записку у своего дома. На листке были только координаты, и фраза «жду тебя». Парень не стал долго ждать, нацепив элитры полетел, иногда сверяясь с бумажкой.

— И ты убеждён в том, что это моя вина? Хочешь сказать, раньше галлюцинаций не было? — холодно спрашивает Модди, лицо его не выражает даже лёгкой насмешки. Санчеза пробирают мурашки: никогда он не видел главного врача таким. Внутри закипает ярость, топливом которой становится полное непонимание происходящего. Санчез срывается на вопль: — Нет, не было! Все эти кошмары, галлюцинации, звуки, преследующие меня повсюду — всё это появилось, когда ты засунул меня сюда! Я не был болен!

Му Цин, всегда жаждавший любви больше, чем земных богатств или божественной силы, так и не смог ощутить этого единения со своим богом, он, беспокойный и отчаявшийся, втайне, в глубине своей души был уверен, что мальчишку-бедняка не ждёт ни светлое будущее, ни чистая любовь, и ждал, что рано или поздно появится кто-то, кто скажет, что всё, что у него есть, ему не принадлежит.

Му Цин знал, что Фэн Синь не посмеет его коснуться, знал, насколько серьёзно он относится к чужим обетам. Поэтому только и делал, что дразнился и испытывал его выдержку на прочность.

Му Цина изнасиловали.

Простое задание обернулось для Фэн Синя неожиданным открытием — источник, исполняющий желания, показал ему совсем не то, что он ожидал увидеть.

Пьяный Фэн Синь ведет себя непредсказуемо. Пьяный Му Цин не уверен, что с этим делать. Лучше пустить все на самотек — в конце концов, это всего лишь одна ночь…

Это в сказках все живут долго и счастливо. А Му Цин живет в реальности, где он влюблен в своего друга-врага, к тому же — убежденного натурала.

В класс вошёл тот самый новенький, с которым Му Цин столкнулся в столовой, вызывая волну шепотков по всему классу. Му Цин поморщился страдальчески. Класс. Они ещё и учатся вместе. Мало Му Цину было конфликтов за пределами класса, теперь к его проблемам прибавится ещё одна. Но он недооценил масштабов этой проблемы. Потому что парень не занял свободное место за одной из парт. Он подошёл к доске и, написав мелом своё имя, привалился бедром к учительскому столу.

Одни прикосновения калечат, другие — спасают. Му Цин, привыкший к тому, что его тело — всего лишь товар, встречает Фэн Синя, для которого тактильность — способ заново научиться жить после кошмаров войны. Они оба сломлены, но, возможно, именно их раны идеально подходят друг другу, чтобы стать шрамами. В мире, где нежность — непозволительная роскошь, они пытаются найти спасение в тишине и тепле чужих ладоней.

Фэн Синь и Му Цин — оборотень и вампир, вечно ссорящиеся соперники. Накануне течки Му Цин становится невыносим, а Фэн Синь чувствует его жажду своей крови. После очередной ссоры альфа решает проучить стервозного вампира жёстким и страстным наказанием, где боль смешивается с наслаждением, а ярость — с скрытой нежностью.

В этом году ежегодная вечеринка для сотрудников по поводу Хэллоуина была как никогда пышной. Цзюнь У сиял, принимая комплименты по поводу убранства, а его скромная команда работников старались оторваться по полной за его счет. Все пошло наперекосяк, когда пьяный Пэй Мин, уставившись на жутковатую тыкву-светильник, поведал Фэн Синю древнюю городскую легенду.