— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилль бросает вызов Ивану, предлагая вести себя на стриме как парочка как можно дольше.

Если Ивану хочется шутить, хихикать и накручивать волосы на пальчик перед какой-то девушкой, которую Тилл в жизни не видел, это не его, блять, дело. — Я не думаю, что у Ивана настолько длинные волосы, что их можно накрутить на палец, — говорит Мизи. — Это фигура речи, — огрызается Тилл.

Тилл — уважаемый актёр. По неизвестным причинам он всегда мчится домой сразу после окончания съёмок. Лишь наскоро попрощавшись, он исчезает. Ивана гложет любопытство, пока он наконец не решается спросить. И он точно не ожидал узнать, что его старший коллега — отец-одиночка.

Тилл нуждается в крови. Иван всегда готов прийти к нему на помощь (и получить кое-что взамен)

Даже если всё это лишь тренировка ради Мизи, даже если это лишь хитроумный план, придуманный специально, чтобы разбить ему сердце, даже если это ловушка, в которую попадётся только дурак… Иван будет тем самым дураком. // "Всё в порядке, даже если он представляет не меня — по крайней мере, он в моих объятьях. Даже если это не любовь, это очень на неё похоже".

Сегодня день рождение Тилла, так что Иван решает попробовать кое-что новенькое. Естественно, Тилл не может ему отказать. — Линия зарисовок из моего тгк, перекочевавшая сюда.

— Если бы мы поцеловались, мы бы, наверное, стали ближе, да? … За столом сидят шесть человек, но не слышно ни единого звука, кроме пьяной икоты Суа.

Ханахаки — болезнь, похожая на выдумку. Болезнь, поражающая сердце и порождённая сложным чувством под названием любовь. Цветы, олицетворяющие те самые подавленные чувства, рвутся наружу из тела поражённого недугом. Смертельная болезнь. Кто бы мог подумать, что в наши дни можно умереть от разбитого сердца? Ивану, бывшему айдолу и начинающему актёру, предстоит с прискорбием познать её, когда его новая работа приведёт его к человеку, которым он восхищается больше всего. К Тиллу.

Иван смеётся. «Твоя модель. Я мог бы ей стать». Наступает тишина, пока Тилл осмысливает сказанные слова. «Ты действительно сделаешь это?» — ошеломлённо спрашивает он. — Почему бы и нет? — ухмыляется Иван, сворачивая на улицу, где находится дом Тилла. — Ты ведь этим увлечён, верно? Я мог бы помочь. И я хочу помочь. Тилл бросает на него недоверчивый взгляд. — Это... знаешь, не очень то просто поверить, что ты это сделаешь. В шибари важно доверие. Если ты испугаешься... — Я доверяю тебе.

Все начинается с кофе и взгляда через стойку. Потом приходят фантазии, от которых не спасают даже откровенные сайты. А потом — реальность, которая оказывается острее любых грез. Это текст о том, как открывается новое тело — и новый мир. О первом поцелуе, который стирает границы. О страхе и доверии. О том, как можно впустить другого человека внутрь и навсегда изменить себя.

Тилл всего лишь бедный студент, ему просто нужны деньги и здоровый сон. И всякие Иваны из «219» палаты, тут явно не к месту. Или же au, о ночных сменах и людях, которых не принимает общество. Это болезнь. «Пидоры», – говорят они.

Кулинарный вечер оборачивается катастрофой... или лучшим моментом в их жизни. Когда мука летит на пол, а рецепт летит к черту, остаются только они двое на кухонном столе.

День открытых дверей. Так это назвала директриса, посетившая их неделю назад. Кажется, то было важным событием для их небольшого приюта: персонал приводил все комнатки в порядок, дети фантазировали о чудесных, добрых взрослых, которым они обязательно приглянутся. Один Тилл хотел закрыть обратно эти двери, забить гвоздями и Ивана за руку держать крепко — на всякий случай, вдруг через окна полезут.

Иван ему все позволяет. Позволит и это.

Тилл делает Ивану предложение и вот-вот получит сердечный приступ от волнения.

С самого начала Тилл цеплялся за мысль, которую не произносил вслух: а вдруг Иван жив. Начальство это понимало. Они не могли отправить его на такую миссию одного — слишком велик был риск угодить в ловушку. Но и поднимать целый отряд из-за писем, которые могли оказаться жестокой шуткой или приманкой какой-нибудь низкосортной нечисти, было бы неразумно. Тилл умел справляться с большинством тварей в одиночку, но не тогда, когда кто-то дёргал за самую болезненную нитку его сердца. За Ивана.

— СУА ИВАН ЗАБОЛЕЛ СОС БЛЯТЬ ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ БЛЯ БЛЯ ПОМОГИ!! Суа, телефонная наркоманка, отвечает без промедления. И это вообще не помогает: — ЛМАООООООООООО Ладно, пошла она на хуй, летит в чс. Мизи, конечно, может забеспокоиться, но она просто невыносима, когда дело касается заботы о других, так что нет смысла зря её тревожить. Хёна, наверное, тоже посмеётся. А Иван – тот самый больной. Получается, Тилл остался один. Тиллу нужны новые друзья.

Перебирая светлые волосы Тилла в пальцах, Иван чувствует себя слишком хорошо. Он не способен забрать печаль парня, но если он может на мгновение утешить его — это согреет Ивану сердце.

В старшей школе Тилл наконец понял свою искреннюю привязанность к Ивану, после чего они и стали тайно встречаться. Однако Иван никогда не перестаëт удивлять его своими выходками.