Всего лишь навязчивая идея пригласить их грёбанного диспетчера на свидание. Несколько ночей проведённых в раздумьях и, в конечном счёте, безумная попытка попросить помощи у Призмы.

Что может быть хуже тяжёлой смены в пятницу? То, что она продолжается даже после рабочий часов, но может быть её завершение всё же станет приятным?

Роберт терпеть не мог зиму и особенно холода. Хорошо, что пламя во плоти решило нанести ему визит.

Я-команда собирается в полном составе по просьбе Фламбе, чтобы обсудить один насущный вопрос: «Кто такой Роберт и почему он всем нравится?»

Он всегда смотрел на Фламбе так, будто хотел унизить при первой же возможности, сделать его никчемным и показать, что все словесные перепалки были всего лишь разогревом для чего-то по-настоящему жесткого. Самое страшное – Чеду это пиздец как нравилось.

Роберт привык к тому, что в его жизни появился кто-то, кто ее скрашивал. С кем можно засыпать почти в обнимку. Почти — потому что «фу, Роб, откатись подальше, это по-пидорски». И потому что «я гей, а не пидор, это разные вещи, тупой ты нормис». Роберт привык после работы идти на выход к парковке, плевать, что у него нет машины, зато там есть Фламбе, который искренне восхищается, как он открывает пиво глазом. Люди — рабы привычек, и Роберт совсем не супергерой, он обычный человек.

Фламбе попадает в неприятности, Роберт решает прийти на помощь. Только всё идёт не так... Или более чем так?

И все же Роберт ненавидел курение, он так же ненавидел свой день рождения, однако, вот незадача, этот ужасный день преследовал его каждый год, а одна пачка сигарет всегда лежала в кармане в этот день. Роб цокнул. Зажигалки то не было.

— Чем быстрее ты закончишь с... чем бы это ни было, тем скорее сможешь вернуться к работе. Так что... просто скажи мне, что тебе нужно. ​Снова повисла тишина, и Роберт уже было подумал о том, чтобы забрать свои слова обратно и попросить Фламбе забыть о том, что он вообще что-то говорил. В его ушах раздался грубый выдох. ​— Поговори со мной.

Едва ли Роберт опасается того, что Фламбе попытается его ударить, но вот харассмента на рабочем месте — вполне себе. Самое ужасное, пожалуй, то, что Роберт до сих пор не может ответить себе на вопрос, так ли он против этого. Поэтому лучше не нарываться.

— Послушай, — продолжил он, подняв руки в знак капитуляции. — Ты злишься. Я понимаю. Как ты знаешь, остаток моего дня тоже был не таким уж ахуенно замечательным. Он кивнул в сторону угла на потолке, где располагалась одна из нескольких небольших камер видеонаблюдения. — Но если ты собираешься меня сжечь, не мог бы ты хотя бы сделать это в слепой зоне? Я не особо хочу, чтобы мой обугленный труп попал в кадр 4K.

С пластмассовыми стульями всё просто: как замена нормальной кровати они, конечно, так себе. Но Роберт сейчас не в том положении, чтобы выбирать, а даже если бы был - внутренний спор о том, заслуживает ли он матрас на этом этапе жизни, всё ещё продолжается. Так что стул остаётся. Надолго. И в этом есть своё странное очарование - тихое, минималистичное и совершенно точно не связанное с его самооценкой. Или: История, где у Роберта хроническая боль, а у Фламбе тёплые руки.

Зарисовка по артам : Фламбе греет. Роберт страдает.

- Фламбе, - Робертсон использовал самый серьёзный и сосредоточенный тон из своего арсенала, - если ты сделаешь это, клянусь богом, я отсосу тебе!

Мехамен — обычный человек в суперкостюме. Роберт всегда знал это, и привык не жаловаться. Вот только что он будет делать, если неожиданно приобретет способность, присущую настоящему супергерою, о которой он даже не просил?

Недели не хватило на то, чтобы разложить мысли по полочкам, навести в голове, ну знаете, клининг. Превратить её в подобие того пустого пространства, в котором он сейчас жил.