Они с Иваном были из разных миров. Симпатия и вожделение Тилла легко объяснялись одиноким образом жизни, пляшущими гормонами и чужой привлекательностью, но несуществующая влюблённость Ивана не хотела подгоняться ни под какие логические рамки. И как раз в этом-то Тилл и ошибся — всё, что касалось чувств и желаний Ивана, не имело ничего общего с логикой.

Игрушечный солдат, безупречный в своей службе, мечтает лишь об одном — хрупком цветке, растущем среди руин. Эдельвейсе по имени Тилл. Он готов на всё, чтобы сорвать его и спрятать у себя на груди, не понимая, что цветок, сломленный и помещённый в вазу, умирает. А тот, в чью честь погибла его мечта, даже не посмотрит в его сторону.

За всё время, что они вместе, Иван ни разу не возвращался домой даже просто потрёпанным — не говоря уже об избитом до крови и синяков. До этого вечера. Хэд на то, что случается, когда кто-то трогает парня Тилла.

"Я думала, в прошлый раз ты отказался от таких нарядов." "Так и есть, — стонет он, захлопывая свой шкафчик и закидывая рюкзак на плечо, — у нас не парные костюмы." Суа щурится, глядя на него. "То есть ты хочешь сказать, что вы с Иваном абсолютно по случайному совпадению оба клоуны?"

В школе все знают Ивана как идеального, даже робкого ученика с ангельской внешностью и голосом. Но так ли невинен тот, кто за дверьми школы провоцирует хулиганов на драки и в тайне мечтает вывести из себя своего нового лучшего друга? // Или история про Ивана-гермафродита и Тилла, который просто мечтал выиграть в музыкальном конкурсе.

Словно дымка тумана, заслонившая всю правду, эта тьма, втягивала их в неизвестнную ему историю. Тиллу, казалось, что человек, чьи руки были, влажными, и холоднее льда, пытались удержать его, лишь бы побыть вместе ещё немного. Что бы, они кружились в этом бурном потоке, их прошлого, о котором он не мог знать. И все же, ночь не вечна, а песня, как бы не была красива, имеет свой естественный конец.

Я грезил крестами, мучениками. Я жаждал считать себя избранным. Мне чудилась какая-то миссия. — А теперь я проклят. *** Что делать? Я разучился молиться. У меня нет сил любить. Я больше не верю в спасение. (Скэртье как МизиСуа)

«Ты заболел?» — спрашивает Иван вместо того, чтобы сказать “Мизи сегодня утром поменялась с Суа подушками“. Тилл прижимается щекой к его плечу. Похоже, всё слишком серьёзно. Даже опасно для жизни. «Ты плохо себя чувствуешь?» Тилл не отвечает, продолжая рисовать резкие линии. Иван не смеет даже сомневаться в гениальности художника, ведь творчество и воображение никогда не были его сильной стороной «...Ты весь вспотел».

Одна свадьба. Два разбитых сердца. Поиск потерянного тепла в друг друге.

ты исчез. тебя не отыскать ни в прикроватной пыли, ни в пустоте коридоров, но ты навсегда останешься в моей памяти осенними листьями и холодными лужами.

Эти слова, напечатанные в ANAKT BUZZ, с тех пор стали вирусными, а хештег #IVANTILL набрал популярность на нескольких платформах. Две недели назад, когда Ивана и Тилла попросили прокомментировать эту тему, Тилл наконец подтвердил слухи. Иван, известный как Ледяной принц страны, в тот день впервые на публике покраснел. (Иван и Тилл получили награду «Лучшие партнеры» на соревнованиях ANAKT. Интернет сходит с ума. Судя по всему, то же самое происходит и с Иваном.)

Слова застревают у него в горле, когда он замечает чёрные рога над зачёсанными назад волосами Ивана. Алый цвет в чужих глазах буквально сиял от скрытого ликования. Режиссёр кричит Ивану, чтобы тот возвращался на съёмочную площадку. Он подмигивает и проводит пальцем по подбородку Тилла: «Наслаждайся шоу». (В новой рекламной съёмке Иван предстаёт в образе дьявола. Если похоть — это грех, то Тилл — грешник.)

Ивану нравится узнавать мнение Тилла о своей одежде. Тилл с радостью делится своим мнением (чатфик с небольшими подробностями и зарисовками о том, как иван дразнит своего парня милой одеждой)

Очнувшись после 6 раунда в Загробном мире, Иван обнаруживает себя посреди школьной библиотеки и видит разборки местной шпаны с хрупкой девочкой. На рядовую драку происходящее не похоже — слишком много огнестрельного оружия. Да и отбивающая пули клинком не тянет на обычного человека. Не желая становиться частью творящегося безумия, юноша живёт по правилам Загробного мира в ожидании, когда «исчезнет». Всё меняется, когда он встречает того, кто в этом паршивом месте точно не должен был оказаться.

Хёна предлагает просто поохотится на призраков в Хэллоуин, а в итоге все оборачивается столкновением двух миров и откровениями, достойными ушей священников. Или Тилл никак не может понять, кто же настоящий — он или его двойник, и кого на самом деле любил Иван всё это время?

Последний год института. У Тилла свои планы на выпускной: 1. Подготовить песню с признанием. 2. Исполнить ее на сцене. 3. Подойти к Ивану, признаться и не упасть в обморок. Но все идет не так гладко...В голове паника... Ситуацию спасла "гениальная идея" Суа...

Между их телами — не только желание, но и обещание: быть защитой и причалом.

Теперь ноябрь ассоциировался у Ивана с холодом — тем самым, что тянется из пустых вечеров, неотвеченных сообщений и последнего «прости» в диалоге. Он прокручивал в голове всё: измену Тилла, их последнюю ссору, решение расстаться. Казалось, надо идти дальше, стойко и без оглядки. Но уверенность рассыпается на осколки, когда посреди ночи на экране телефона вспыхивает сообщение: «Впустишь меня? Я всё так же боюсь грома, как в детстве. Глупо, правда?» а на пороге стоит заплаканный Тилл.

Иван смеётся. «Твоя модель. Я мог бы ей стать». Наступает тишина, пока Тилл осмысливает сказанные слова. «Ты действительно сделаешь это?» — ошеломлённо спрашивает он. — Почему бы и нет? — ухмыляется Иван, сворачивая на улицу, где находится дом Тилла. — Ты ведь этим увлечён, верно? Я мог бы помочь. И я хочу помочь. Тилл бросает на него недоверчивый взгляд. — Это... знаешь, не очень то просто поверить, что ты это сделаешь. В шибари важно доверие. Если ты испугаешься... — Я доверяю тебе.

Одолевший ленту вирусный тренд под залихватский трек «Tears» вызвал у Тилла не зависть, а прилив азарта. Парад безупречных красавцев и красавиц с их отполированной эстетикой казался ему скучным и однообразным. «А ведь я тоже ничего», — мелькнула у него дерзкая, вызовная мысль...