«Хорошие» мальчики даже и мечтать не могли о том, чтобы общаться с «плохими». Но Феликс, втайне ото всех, мечтал. И не только общаться. И выбрал для этого не просто «плохого мальчика», а самого «плохого».

Хенджин был состоявшимся человеком: работа в частной школе учителем английского языка, неплохая зарплата и своя квартира. И это всё в его-то двадцать пять! Кажется, чего ему может не хватать в жизни? Он тоже так думал, пока один из учеников не прислал свои фото в юбке и чулках.

«Это мерзость! Хёнджин принадлежит мне, а не этой девчонке!» — воскликнул он в мыслях. Кулак Феликса коснулся скулы Хёнджина, и это было больно. Вся ярость ушла с одним ударом.

— По-французски нужно говорить не так, будто у тебя заложен нос, — советует Феликс. — А так, словно ты блюёшь.

Хенджин в школе все чаще с девчонками закрывался в туалете, умоляя Феликса постоять на шухере. И Феликс ведь стоял, впитывая каждый стон, каждый шёпот и шлепок кожи об кожу. Он убеждал себя, что так даже лучше, так боль заглушает все остальные чувства и притупляет его ненормальную любовь. Феликс осознавал, что умирает изнутри, но отказаться от всего этого просто не мог.

Когда они шли по коридору и Хёнджин приобнимал парня за шею, кладя голову Феликса себе на плечо, окружающие могли бы предположить, что эти двое встречались, но все это было лишь по-дружески.

Сентябрь пахнет кострами и жженой пылью. Листья на деревьях самые золотые. Небо, самое синее, манит своей глубиной так сильно, что между лопаток начинает чесаться от прорезающихся там крыльев. В сентябре глаза Хенджина впервые встречаются с глазами Феликса, чтобы породить чувство, самое из всех самых, что Хенджин испытывал до сих пор.

феликс трусит, феликс трясётся весь, как осиновый лист, потому что у него краш на хёнджина уже второй год, но они ведь лучшие друзья и всё такое. у джина в послужном списке исключительно девушки с выбеленными личиками и аккуратно подведёнными глазами, округлостями в нужных местах, и никаким веснушчатым недоразумениям там места нет.

Хан Джисон, учиник, который получает неожиданную двойку от самого красивого и загадочного учителя школы — Ли Минхо. В попытке исправить оценку, Хан оказывается втянут в странную игру где границы между учёбой и личными отношениями начинают стираться.

Дружба переплетается с обманом, а чувства оказываются разменной монетой. Хёнджин, мечтающий стать актёром, мастерски играет роль бедного друга, чтобы манипулировать наивным и искренним Феликсом. Но когда правда раскрывается, Ликс оказывается на грани отчаяния, готовый на отчаянный шаг.

— То есть ты что, никогда никого не хотел? — Хёнджин прищурился, поднимаясь к лицу блондина так близко, что Феликс почувствовал его дыхание. — Я… я предпочитаю книги, — пробормотал Феликс, отводя взгляд. — Может, ты просто не пробовал? — ухмыльнулся Хёнджин, выкидывая учебник из под головы куда-то в сторону. — Я могу быть куда интереснее… если дашь шанс.

«Повешусь, — решил Феликс, глядя в вечернее небо, усыпанное блеклыми звездами. — На шнурках и повешусь. Буду висеть с нарисованным хером на лбу, молчать и страдать». // Или просто о непростых героях в простых обстоятельствах.

Хёнджин подходил под банальное описание хулигана: короткая стрижка, вечно содранные костяшки, байк и мат через каждое слово. Хёнджин дрался и курил за школой, носил палёный Adidas вместо школьных брюк и спал на уроках, отвернувшись к окну. Хёнджин был выше на две головы, шире в плечах, дрался каждый раз как в последний, и от него всегда несло едким сигаретным дымом. Феликс ненавидит курящих, но Хёнджин ему нравится.

— При таком раскладе нас скорее всего поставят как раз против Сто сорок третьей школы, а там твой Феликс выебет подачами. — С хера ли он мой? И с хера ли он выебет, блядь?! Хёнджин недовольно скалится. В голове резонирует заебавшее «твой Феликс» и желание ещё раз — чтобы парни уяснили и запомнили наконец — рявкнуть, что Феликс ни хрена не его. Феликс — своя собственная сука, которая, даже учась с ними в параллели в одной школе, выступает за волейбольную команду другой.

Нового учителя английского хочет заполучить себе добрая половина школы. Ли Феликс тонко намекает каждому, что не заинтересован в отношениях с учениками, но у любого правила есть исключения, и в этот раз Хёнджин намерен им стать. Если цель кажется недостижимой, то нужно изменить не цель, а план своих действий, и у него есть одна идея.

Когда на горизонте появлялся Хван Хенджин в футболке, обтягивающей его широкие плечи и спину, задыхаться Феликс начинал вовсе не из-за астмы.

В закрытой школе-интернат, где время застывает между тенями коридоров и дыханием роз, Феликс встречает Хёнджина — старшеклассника, который видит его насквозь. Их притяжение — опасное, как тонкая нить между невинностью и одержимостью. Каждая встреча — как шаг вглубь, туда, где чувства путаются с грехом, а поцелуи оставляют ожоги.

— а твои родители случайно не пираты? — начал хёнджин, полностью уверенный в своей неотразимости, — тогда откуда у них такое сокровище? [au, хван гопник, а феликс «неформал»]

Школа обещает первую любовь и верных друзей, но Хёнджин собрал все подростковые разочарования. Вместо популярности — обидное клеймо «странного», вместо взаимности — необходимость прятать чувства, ведь любовь бывает «неправильной». А за такое здесь могут и избить. Хёнджин искал спасения под ночным небом, в плеере со старыми песнями, блокноте с рисунками и глухом одиночестве. Но скрыться от любви, увы, не вышло.

– Поцелуешь, и я твою секси-мордашку по асфальту раскатаю, – холодно отзывается Хенджин, заметно раздражаясь.