Одна странная догадка цепляет Панталоне и уже не хочет отпускать. О, только не говорите, что этот негодяй все-таки в него влюбился. Эта мысль дикая и внезапная, словно снег в мае — впрочем, снег здесь лежит круглый год.

— Думал, я не ревную? — на плече девятого предвестника вдруг оказалась голова доктора с фирменной усмешкой, а после последовал уже привычный укус в шею.

Капитано не стучался, занося тело, завёрнутое в половую тряпку. Дотторе поднимался медленно, губы дрожали в куче вопросов и все неверны, не к месту. Алое зарево затопило зрачки, взгляд становился всё более размытым, но одна деталь была яснее других: отпечатки пощёчин.

Экономическое состояние региона можно было отслеживать по Панталоне. И сейчас все явно было плохо.

Волнение просыпалось в Дотторе лишь из-за одного человека.

Дотторе привык вести свою деятельность под девизом "не убьёт - и ладно", но к его счастью, Панталоне, который случайно оказывается рядом во время вышедшего из под контроля эксперимента, как никто другой заинтересован в сохранении благополучия столь ценного для него во всех отношениях человека.

Панталоне понимал, что пока он остаётся самым богатым человеком в Тейвате, покушения на его жизнь не прекратятся. Но он не ожидал, что ещё одна весьма удачная попытка произойдёт как раз на совместной миссии со Вторым Предвестником. Жжение на коже под отравленными перчатками, головокружение, поспешные попытки проглотить противоядие и Дотторе, который оказывается последним, что запоминает банкир перед обмороком.

Пальцы банкира с особой аккуратностью сгибают лист бумаги, осторожно укладывая его в чёрный конверт. Подготовленный разгорячённый воск капает на картон, надёжно скрепляя, и Панталоне прислоняет к нему кольцо. Письмо с печатью Регратора теперь в распоряжении посыльных, которые передают его между собой, обязательно упоминая главное: «Передать лично в руки»

Эти прекрасные аметисты потускнели. Судьба будто насмехалась над гениальным доктором, что не может излечить любимого.

Панталоне часто сравнивал Дотторе с осенью. И не зря, ведь в итоге он пропал именно осенью

— Срочные новости, господин! — и голос подобает обладателю, звонкий, крикливый и острый на высоких нотах. Оригинал с глубоким хрипом Лоне нравился всё же побольше.

Всё переставало иметь смысл, когда он приходил, распускал чернь волос и воротник строгого костюма, опускался с аристократичной грацией на кожаный диван, курил с чужих рук — человека, ради которого он здесь. Они обсуждали судьбы компаний вполголоса, никто не смел подойти, нарушить идиллию вальяжно раскинутого на спинке доктора и его спутника, сохранявшего осанку до последнего.

— Ведь я люблю тебя, а ты меня.

Панталоне финансировал его проект, и он ещё не знал, что у Дотторе на руках не было ничего кроме испорченных в растворах документов, раздробившегося и разлетевшегося по полу погасшего ядра, и сгоревшего дедлайна, который, кажется, он оставил тлеть ещё неделю назад. Самое время чтобы успеть выпросить у Пьеро самое длительное задание, желательно как можно дальше от Снежной. Желательно – где-нибудь за пределами Тейвата. Впрочем, Панталоне его и там достанет.

Ты всегда либо улыбаешься, либо врёшь.

Красные глаза распахнулись шире под маской. Он стоял как завороженный. «Не пугайтесь, Дотторе, эти шрамы старые», - Или как Панталоне доверил своё прошлое.

Миллионом больше, миллионом меньше — проблема далеко не в количестве требуемых Доктором финансов; — Скажи, для чего я увеличиваю твой бюджет ровно в полтора раза? Эксперименты? А может всё уходит на ту дрянь, что ты ежедневно вкалываешь, тем самым лишая себя сна?!

"Это не дело, Лоне: взывать к своему богу в слезах".

Им не хватало немного человеческой искренности, немного тепла и немного бесценного доверия. Флаффный сборник нежных зефирок!:3

Дотторе обладает бессмертием, которое он считал определенным даром, пока не столкнулся с человеком, перед которым его сердце начинало биться быстрее. Вот только люди смертные