- Что между нами, Розанов? - Что есть, - Шейн снова слышит смешок с придыханием. - Ну, то есть большую часть времени ничего нет - если не считать пустого порно-трёпа в сообщениях. Но сейчас мы стоим здесь вместе. - А что потом?

Шейн и Илья расстались. Это было взрослое, зрелое решение, которое они приняли вместе, и после которого каждый пошел дальше. Вот только Шейн все еще указан экстренным контактом Ильи, и тренер Ильи только что позвонил. У Ильи случился приступ. Вернее, приступы. Несколько. Он в больнице, в операционном блоке, и внезапно Шейн осознает, что последними словами, которые Илья Розанов от него услышал, были: «Может быть, любви недостаточно». А потом начинаются осложнения. И Илья не приходит в себя.

Он просёк

Илья не любил обнимать кого-либо, не любил, когда обнимали его, потому что это неправильно. Со временем он понял, что воспоминания должны оставаться собой, ведь тепло любимого не заменит ничего.

В команду Шейна приходит молодой и очень талантливый новичок, который открыто восхищается Шейном и пытается подражать ему во всем, постоянно находясь рядом. Илью это начинает бесить больше, чем он готов признать.

Илья умоляет ревнующего Шейна о прощении.

Илья Розанов не любит читать, но есть одна книга, которую он перечитывает с удовольствием — Шейн Холландер — и сегодня эта книга щедра на откровения. Читая по веснушкам, по рёбрам и по тому, как Холландер поджимает губы, подбирая самые грязные слова, Илья понимает: это слишком «грязная» книга.

У Шейна Холландера есть любимая работа, сестра-близнец и отсутствие какого-либо опыта в отношениях. Поэтому он скучный. И поэтому Илья Розанов, главная звезда НХЛ, обращает на него внимание? Чушь полная!

The Long Game СПОЙЛЕР | Однажды после событий 24 главы у Шейна случился психологический хоррор

У каждого есть след на коже, похожий на старый шрам: слова, которые родственная душа хотела сказать, но не смогла. Чем сильнее чувство, тем чётче метка. Илья боится Холландера так же, как люди боятся сигарет, чёртовой честности или чего-либо ещё, что может вызвать зависимость. Но одна ночь в Вегасе, когда на коже проявляется «мы даже не поцеловались», заставляет его понять: он больше не может убегать от того, кто уже живёт в его лёгких.

Операция на зуб мудрости: 0/10, не рекомендую. Признаться в чувствах к своему тайному парню под кайфом анестезии прямо перед медсестрой: -10/10, пожалуйста, остановите это.

Илья под влиянием момента рассказывает Светлане правду.

Шейн Холландер перенес сердечный приступ и «умер» на льду после столкновения с Марлоу в матче «Монреаль» — «Бостон». Илья отреагировал на это крайне болезненно, устроив публичную истерику.

— Если я тебя поцелую, — прошептал Илья, поглаживая пальцами тазовые косточки. — Если я тебя поцелую… — То я откушу тебе язык, — выдохнул Шейн, и конечно же, соврал.

Для Шейна Холландера быть бетой всегда означало быть в безопасности. Никаких ожиданий, никаких инстинктов, никаких отвлекающих от хоккея факторов. Пока он не встречает Илью Розанова.

После встречи с Розановым в пентхаусе Шейн чувствует себя немного не в своей тарелке. Раньше он никогда не испытывал сожаления после свиданий с Розановым, но в этот раз всё было по-другому. Розанов даже не поцеловал его, и по какой-то причине его тело инстинктивно отреагировало на это вопиющее упущение. Неужели он был для Розанова всего лишь игрушкой?

Хейден находит контакт Лили и нажимает на кнопку вызова. Уже через пару секунд происходит соединение. «Шейн, — слышит он сбивчивый голос с сильным русским акцентом, прерываемый сдавленным всхлипом. — Ты меня напугал». Хейден обрывает звонок. ИЛИ Хейден звонит Лили после травмы Шейна.

Шейн и его чёртовы очки

Шейн говорит маленькую глупую ложь, потому что устал быть скучным, и вдруг узнает, насколько Илье не все равно.

После матча паническая атака накрывает Шейна Холландера прямо в раздевалке. Привычный шум отдаляется, тело теряет контроль, а попытки справиться в одиночку терпят крах. В момент уязвимости Шейн просит позвать человека, чьё присутствие всегда было его негласной опорой. — Ты хочешь, чтобы мы позвали Илью? Илью Розанова? — Да. Он… мне нужен.