Сатору отчаянно нуждается в массаже, так к кому же лучше обратиться, как не к знаменитому массажисту Сугуру, который по счастливой случайности является его лучшим другом, в которого он влюблён уже более десяти лет?

Сатору почти уверен, что слышит пение ангелов и ощущает силу благословения, ниспосланного ему небесами. Потому что стоящий за стойкой бармен… Ох. Он что-то явно внеземное. Ни одно ступающее по земле бренной существо не может быть настолько прекрасным.

Сатору принимает себя таким, какой он есть. Со всеми своими идиотскими шутками, извечными солнцезащитными очками и лишним весом. Да, ему нравится сладкое, да, его радует вкусная еда, да, он склонен к полноте. И, нет, он не собирается превращать свою жизнь в ад всякими кошмарными диетами и изматывающими занятиями спортом. Без всего этого Сатору – шикарен, о чем прекрасно знает. Но затем появляется кое-кто, шикарнее его. Брутальный ангел. Идеальное божество. Гето-чертов-Сугуру.

До сих пор Мегуми был уверен, что глаза-сердечки – это гиперболизация, созданная специально для сентиментальных манг. Но потом он видит, как Сатору смотрит на его учителя, Гето-сэнсэя… И – нет. О, нет. Мегуми слишком стар для этого дерьма. То есть, да, так-то ему всего лишь двенадцать. Но когда живешь с Годжо Сатору под одной крышей – один год тянет по крайней мере за десять, так что Мегуми уже перевалило за сто двадцать. Как минимум. И потому, еще раз – он слишком стар для этого дерьма.

— Удачного дня, господин Годжо, — он развернулся, махнув рукой на прощание, и направился прочь. Кому кому, а таким как этот самовлюбленный тип, точно нельзя давать свои контакты. Иначе дело будет дрянь.

— Бля-я-я-я, Сугуру, — протянул Годжо, и в его голосе зазвенело неприкрытое ехидство. — Твой хер может хоть иногда не стоять?! Гето хотел огрызнуться, вернуть себе контроль, но Сатору уже перехватил инициативу. Он подался еще ближе, так что их колени соприкоснулись, и понизил голос до вкрадчивого мурлыканья, от которого у Гето по спине пошли мурашки. — Но у тебя встал. А раз встал, нужно кончить.

Когда очередной гон Годжо проходит предсказуемо плохо, Гето решает взять всё в свои руки.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Сатору заносит руку над его грудью. По запотевшей банке газировки сбегают капли конденсата — они собираются у донышка и втягивают в себя солнечный свет со всего двора. Он качает рукой, и пара капель падают Сугуру на грудь. Сатору Годжо не справляется с жарой.

Краткая история о том, как Гето Сугуру слегка облажался. – Ты правда любишь меня? – Я… – начинает Сугуру, но поджимает губы и тяжело вздыхает, замолкнув на полуслове. Только спустя пару секунд, очевидно, ушедших на принятие поражения, он добавляет: – Да, к сожалению. – Я делаю тебе минет, – с откровенной угрозой напоминает Сатору.

Один летний вечер, одна комната, один невозможный разговор. И двое, которые уже никогда не станут прежними.

Годжо Сатору – элитный альфа, которого не привлекают беты, особенно если те мужчины. Гето Сугуру становится исключением.

Подержи мое пиво, Геге.

После неудачного похищения, организованного его культом, Сугуру оказывается объектом настойчивых ухаживаний главы мафиозного клана. К счастью или к сожалению для него, у Годжо Сатору крайне серьёзные намерения.

Объявлен тендер на рекламное обслуживание. Тот отдел, чья креативная концепция будет лучше - выигрывает премию и право на представление компании. А еще, проигравший выполняет желание победителя.

— Сатору, — голос стал чуть ниже, обретая свою неповторимую интонацию, которая заставляла Сатору замирать. — Ты помнишь, что сегодня обещал быть хорошим мальчиком и не перечить мне? Под ладонью что-то заинтересованно дернулось. Сатору чуть покраснел, а в глазах вспыхнул такой ослепительный восторг, будто зеркало поймало луч солнца и направило его прямо в лицо Сугуру. — Да, — почти шепотом произнес он. — Я буду, Сугуру…

Что было бы, если бы тогда, после смерти Аманай, Сугуру сказал бы Сатору "да"?..

Вообще-то, Сукуна натурал. Самый натуральный натурал. Да он натуральнее, чем голубое небо над головой!.. Стоп. Куда-то его не туда несет. Суть в том, что Сукуна уж точно не гей. Тогда какого хуя настолько кроет, пока бесячий Фушигуро грубо прижимает его к стене и жестко засасывает?

Вдруг узнать, что старший брат его лучшего друга – это Рёмен Сукуна? Тот самый, который лидер одной из самых известных в мире рок-групп «Король проклятий»? Тот самый, который татуированный самодовольный мудак? Тот самый, по которому Мегуми фанатеет уже три года, с пятнадцати? Влюблен в него с шестнадцати? Тот самый, который прямо сейчас нависает, ухмыляется и предлагает пойти потрахаться? К такому жизнь Мегуми не готовила. А можно ему прилечь? Нет, не в постель к Сукуне. Лучше сразу в гроб.

Сугуру не помнил, что за повод был на этот раз. Может они забыли отпраздновать сдачу какого-то экзамена? Или, наоборот, его завал? Это не имело значения, пока он мог проводить время в компании друга, не боясь, что тот что-то заподозрит. Например то, что Сугуру еще со второй половины первого курса безбожно дрочит на него в туалете общежития.