Многие предвестники гадали: какие отношения все-таки связывают Доктора и Дельца? Дотторе нередко козырял их дружбой, получал самое оперативное финансирование. Что у них может быть общего, кроме того, что оба — те еще безумцы? Они связаны запахом лаборатории и медикаментов, болью от укола и безоговорочным разрешением ее причинять, ненавистью, обращенной ко всему миру, кроме одного человека. Хрупкое тело находит себе утешение лишь под скальпелем безумца. Два монстра, нашедшие друг в друге себя.

С Дотторе все не так и неправильно; либо же правильно — но неправильно тогда все остальное, ибо все с ним ощущается иначе: необъяснимо и невероятно.

— Бля, ну что вам стоит, старикашки, поиграть со мной на выпивку? — спрашивает Тарталья, встряхивая головой. Он уже порядком выпил, и теперь совсем не соображал, что говорил. — Или вам слабо? — Чайлд, я думаю, вы пьяны.. — начал было Панталоне, скрещивая руки на груди, но его тут же перебили. — Да запросто.

— Если ты хотел, чтобы я тебя обнял и пожалел, то тебе не ко мне надо было, — усмехнулся мужчина. — Но, так уж и быть, раз уж ты так настойчиво меня об этом просишь, я могу тебе помочь.

— Ну-ну, у тебя всегда есть вариант хорошенько меня попросить, — наглая усмешка тронула губы Дельца, вызывая у Доктора почти животный рык. Он злобно сбросил свои руки с чужого плаща и отошел к двери кабинета, намереваясь выйти, а потом, передумав, прошелся по кругу по комнате, вызывая еще большую насмешку со стороны единственного зрителя.

— Вы сделали… что? — голос Панталоне вздрагивает на последнем слове; он пытается вести себя как обычно, но как обычно уже не будет. — Я завладел силой Изначального, — безразлично звучит от Дотторе, перебирающего пальцами в воздухе. Он пробует прочувствовать свои нынешние возможности? Он пробует… что-то сделать, пока сам Панталоне этого не понимает? Дотторе всегда блуждал в потемках.

Даже торжественный бал в Заполярном дворце не способен вытеснить скуку из чёрствого сердца Регратора. Кокетства с женщинами не приносят удовольствия, а разговоры с гостями пронимают едким раздражением, заставляя затягивать маску лицемерия ещё туже. Кажется, это доводит настолько, что «Делец» направляется на поиски более ободряющего веселья. Он знает, кто может бросить вызов его равнодушию. И он готов к этой игре, ведь его уже ждут.

— Не ты меня злишь, — уже ласково, также спокойно, как до этого, а слова не являются ложью в угоду утешения. Панталоне приятна жажда внимания химика, как и его голос и дурные мысли, но проблемы за стенами кабинета все ещё нужно решать. — У меня встреча в шесть. Здесь, — акцент на упоминании места, он не зря упрекал внезапно нападающего со своей течкой Доктора. — Так объясни работягам, что трахал меня и не мог отказать старшему в должности.

Любовь — самый нежный цветок. В мире нет более подходящего места для признаний, чем тихое поле любимых цветов... Они так думали.

Панталоне вошел в лабораторию Дотторе, как в собственный кабинет – без стука, уверенно, с видом человека, знающего себе цену. В полумраке комнаты силуэт Доктора угадывался среди колб и проводов, словно безумный алхимик, затерявшийся в своем бреду.

— Зачем ты просишь моих слов, если сам обо всем догадался? — Хочу, чтобы ты признал поражение. Панталоне чувствовал чужую хватку на своем запястье, знал, что при желании он спокойно раздробит кости, но вместе с тем прекрасно читал чужие эмоции даже через острую маску, чувствуя оттого свое превосходство перед Богом. Надолго ли?

Дотторе преодолел полмира и выпил не одну бутылку вина ради того, чтобы поставить самый долгожданный эксперимент на Панталоне.

"Это не дело, Лоне: взывать к своему богу в слезах".

сегмент 25 — бракованный. в нём слишком много чувств, которые оригинал в себе убил. и все они направлены на панталоне. лечение по методу Дотторе обещает быть эффективным, но регратор привык платить по своим счетам.

AU (?), где Лоэн — это искусственно созданный человек, которого создал Дотторе совместно с Панталоне (Да, Лоэн — сын Дотторе и Панталоне)

Языком любви для Доктора всегда были цветы — ведь он никогда не умел выражать свои чувства словами. Поэтому для Панталоне он вывел исключительный сорт и назвал в его честь. Но даже самые выносливые растения однажды вянут.

Панталоне случайно поранился и идёт к своему единственному врачу.