Пять раз, когда Илья (не совсем) лгал своим товарищам по команде о Шейне, и один раз, когда ему не пришлось этого делать. Или то, как «Бостонские медведи» видели «тайные» отношения Ильи и Шейна на протяжении многих лет.

Перед глазами мелькает джерси с надписью ROZANOV, и Холландер с трудом сдерживается, чтобы не толкнуть его в спину обеими руками. Он бы с удовольствием толкнул его сейчас, дал бы ему в морду, он бы разнес его на льду, если бы сегодня они играли в настоящий хоккей, а не в этот цирк, сбил бы этого козла с ног, он бы… Шейн так внезапно понимает, что ему нужно сделать, чтобы успокоиться, что замирает посреди площадки.

После двух месяцев тишины со стороны Розанова Шейн решил на вечер забыться. Он почти не пил, поэтому алкоголь быстро ударил в голову, размывая границы. В клубе с Роуз и Майлзом ему вдруг пришло в голову: он вовсе не обязан быть чьим-то покорным пёсиком. На него смотрят. Им интересуются. Поддавшись этой дерзкой мысли и пьяной обиде, он пошёл ва-банк — вывалил Илье свою версию событий, щедро приправленную ложью. Ночной звонок расставил некоторые акценты, но было уже поздно.

Всё было почти идеально. «Кентавры» провели свой лучший сезон за последние два десятилетия, Шейн отлично вписался в команду и блистал на льду, Илья был замужем за любовью всей своей жизни, и им наконец-то больше не нужно было прятаться. И всё же... кое-что омрачало путь к совершенству, и Илья изо всех сил старался не думать об этом, чтобы не заработать сердечный приступ. Шейн уже шесть недель играл за «Кентавров» в Оттаве вместе с Ильёй, но так и не переехал к нему.

«Мы даже не поцеловались.» История, в которой Шейн всё же отправляет это сообщение, а Илья бросается за ним вдогонку.

- Что между нами, Розанов? - Что есть, - Шейн снова слышит смешок с придыханием. - Ну, то есть большую часть времени ничего нет - если не считать пустого порно-трёпа в сообщениях. Но сейчас мы стоим здесь вместе. - А что потом?

AU: Шейн работает в IT, а у Ильи вечно что-то с компьютером.

Шейн скрещивает ноги под столом и сглатывает. – Итак, – бормочет он, внезапно не зная, как начать. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. – Как проходит сезон? Илья пожимает плечами. – Хорошо. Теперь мы можем потрахаться? – Илья! – выпаливает Шейн, срывая очки и роняя их на стол с грохотом. Вот тебе и вечер ролевых игр.

Шейн замечает это одним из первых, сто процентов. Первые десять минут предпочитает думать, что ему кажется, но потом это теряет всякий смысл: Илья Розанов, легенда их поколения, стал хуже играть в хоккей. AU: после одной из жестких травм головы Илья теряет слух.

Лили: «я жив» Лили: «больно» Лили: «но дали лекарства, это хорошо» Лили: «я хочу тебя» Лили: «скучаю по твоим рукам» Или история о том, как Илья получил травму на льду, а Шейн не может с этим справиться.

Илья отпускает шутку, Хейден ломает телефон Шейна, и начинается череда нелепых ситуаций.

— Спальня далеко от входа, — сказал Илья, скользнув мимо Шейна, чтобы оценить пространство. — Это что-то новое, — прищурился Шейн. — Если будем искать дальше — учту. Есть причина? После игр всё болит, или… — Просто не хочу, чтобы гости осматривали весь дом, прежде чем я уложу их в постель. Или: Илья не хочет новый дом. Он хочет своего риелтора.

Шейн решает самому себе сделать подарок на Рождество. В виде лишения его девственности симпатичным русским мальчиком по вызову.

— Шейн? — снова спрашивает Илья. — Что случилось? Его рука без краги подергивается, и он на долю дюйма приподнимает ее навстречу Шейну. Шейн сбрасывает свои перчатки на лед и тянется вперед, переплетая их пальцы. — Ты попал под жесткий силовой, — говорит он, стискивая зубы, чтобы справиться со страхом, ледяной хваткой скрутившим внутренности. — Перелетел через него и рухнул на лед головой. Ты как?