— Заводишь друзей, Мегуми? Хорошее дело. Но сначала надо разбираться с работой. Амулет-то нашёл? — Сенсей! — встрепенулся Фушигуро, вскакивая с места. — У нас, вообще-то, проблема. Сукуна... — Я его съел. — мрачно констатировал Рёмен. — И теперь ваш придурок обещает меня убить.

Утром двадцатого марта волнение вгрызается в Нобару с силой матёрого волка. Оно то перерастает в хлесткое тяжёлое раздражение, то заставляет её покусывать ногти, бесконечно бросая взгляд вдаль.

[сборник] в котором Юджи помогает Чосо нагнать всё то, что у него отобрали полторы сотни лет в заточении.

близнецы-АУ! Во всей той белиберде, что творилась, Сукуна всё-таки нашёл время, чтоб позлиться на своего нерадивого младшего (на целых пять минут!) брата. Хотя «позлиться» — дерьмовое слово. Сукуна нашёл время поревновать.

[сборник] о том, как первогодки находят способ выбить из колеи даже Годжо Сатору.

Тяжёлые шаманские будни, к сожалению, иногда не позволяют устроить себе нормальный праздник. И тогда приходится импровизировать.

Мегуми уже давно отвык праздновать свой день рождения, но если твоя семья большая, непутевая и искренне хочет сделать тебя счастливым, то отмазаться не выйдет.

Не то, чтобы Сатору ожидал чего-то невыносимо грандиозного на свой день рождения, но быть разбуженным ещё в половину восьмого утра Гето и затем вытуренным с территории колледжа по причине Сугуру что-то невыносимо срочно понадобилось в городе, точно было вообще не тем.

Первый день каникул Фушигуро собирался посвятить себе, но вместо этого сидел на заднем сидении машины Годжо, зажатый между Кугисаки и Итадори, горланившими во весь голос и громко хрустевшими чипсами.

Мальчишке бы поработать над выдержкой — его хватило всего-то на час. Что какой-то час значит для Сукуны?

— Как сделать свидание романтичным? — М-м-м, добавь загадочности, что ли. [позже] — И куда ты меня везёшь? — Не твоё, блять, дело.

— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

Рёмен Сукуна – кровожадный, противный и жестокий демон, но кажется... Он влюбился.

Сосуд Рёмена Сукуны рождается и сразу же преподносится Королю Проклятий,которому на ребёнка абсолютно плевать.

Итадори Юджи ужасно не везёт. Несчастное проклятие постоянно нависало над ним, как бы он ни пытался это исправить, но случайно натыкается на святыню и, наконец, решает помолиться, какой вред это может причинить?

До рассвета оставалось много часов, и Мегуми Фушигуро ещё никогда в жизни так сильно не хотел просто уснуть — провалиться в счастливое небытие, где его сознание было бы занято кошмарами, а не тем, как поудобнее лечь, чтобы меньше болела голова, или как вдохнуть три раза подряд и не зайтись в приступе кашля.

Обычный день. С виду, обычное задание. И, чёрт бы все побрал, неожиданный конец с привкусом секса и лёгкой благодарной тоски на языке.

Бессонница сводит с ума.

Сосуд... внутренне сосуд выше всяких похвал — сильный, невероятно выносливый и крепкий, хоть в каком-то смысле и бестолковый. Сукуна даже хвалит себя за то, что поможет своему новому телу взрасти в несколько раз, подогнуть весь этот прогнивший наглухо мир под себя, потонуть в непроглядной резне, а потом... — Чего ты так обмер? — сквозь вату слышит демон. — Никогда женскую грудь не видел, что ли? Чем вы там у себя в пекле вообще занимаетесь?

- Давай заключим договор, - сразу начал он, - ты даёшь мне контроль, а я позволю тебе понять границы удовольствия, которые ты сам не знаешь. Я достаточно сидел внутри тебя, чтобы с уверенностью сказать: твоя жизнь - чертова скукотища. Ты ограничен, скован. Я знаю это, потому что я был тобой некоторое время. - Нет, - прервал его тираду Юджи. Но тот продолжил. - Ты ничего не теряешь. И я не затребую ничего взамен. Все кристально чисто. Ну так как, Итадори?