Любить напарника — всё равно что держать гранату с выдернутой чекой. Ландо знает: она рванёт. Но разжать пальцы не может. Правила запрещают чувства к Оскару, видящему лишь трассу. Ландо пытался держать дистанцию, но он так плох в том, чтобы отказываться от того, чего действительно хочет. Стирается грань между дружбой и чем-то большим. Выбор: рискнуть всем или похоронить чувства, сохранив команду и того, кто дорог больше всего. История о море, мелочах, надежде и боли. И, конечно, о любви.

В этом, по мнению Ландо, и заключается глубочайшая трагедия его жизни — осознать, что влюблён в своего тиммейта именно в тот момент, когда Оскар Пиастри всё чаще оказывался на одну ступень выше него на подиуме, вынуждая Ландо задирать голову, чтобы смотреть на него. Оскар ненавидит видеть, как свет гаснет в глазах Ландо с каждой победой, которую он у него отнимает. Неудобную правду он принял давно: он любит Ландо. Но победу он любит сильнее.

Ландо Норрис поскальзывается на шампанском на подиуме и врезается губами в своего соперника/напарника, Оскара Пиастри, на глазах у всего мира. PR-команда McLaren решает, что единственный способ всё исправить — заставить их притвориться парой. Всё это было задумано как контроль над ущербом. Но превратилось во нечто совершенно иное.

– Нет, Ландо, я не...я не смогу это вынести. – Вынести что? – Я не смогу просто стоять здесь и смотреть на то как...– Оскар тычет Ландо в грудь пальцем, пока его глаза наполняются слезами, – смотреть на то, как перестаю быть тебе нужен. – Перестаёшь быть мне нужен? Оск, что за... – Я не буду тебе нужен, когда перестану побеждать. или Сезон 2025 года разрывает Оскара на части.

После аварии на Гран-при Канады Ландо появляется в номере Оскара в отеле... пьяный и истекающий кровью. /пост гп канады 2025

Ландо тоже получил то, что заслужил. Наверное. В конце концов, он все еще оставался на втором месте в машине, которая могла легко быть на первом. Или: Классическая меланхолия Ландо, сосредоточенная вокруг Гран-при Майами 2025 года. К счастью, определенный австралийский победитель гонки не позволит ему уйти раньше. /упоминания самоубийства в данной работе исключительно на уровне мыслей о суициде!

В преддверии Гран-при Имолы Оскар Пиастри и Ландо Норрис оказываются втянуты в неожиданное приключение, когда Ландо притаскивает в отель бездомного котёнка. Но между попытками спрятать малыша от команды и ночными вылазками за кошачьей едой зарождается что-то большее. Или: Ландо обещает поцеловать Оскара, если тот поможет с котом. Оскар уверен, что Ландо просто шутит.

— Ты же сказал, что больше не пьёшь, — хмурится Оскар, делая вид, что ему не всё равно. — Не могу уже. Достало всё. — бормочет Ландо, и пьет уже прямо из бутылки.

— Наградой? Ты вернулся в отель за наградой? Не говори, что сломал и свою побрякушку, — Оскар хмурится, вспоминая все те истории о неловкости Ландо. Макс долго шутил над ним за то, что Ландо сломал его трофей. Ландо вскидывает брови. Молчаливо и насмешливо. Практически снисходительно. Он часто делал так, когда кто-то говорил что-то, что он находил глупым. Или слишком наивным. Ландо фыркает тихим смешком и качает головой. Или история, в которой Ландо Норрис заслуживает всех наград мира.

– Ты когда-нибудь думал о своей родственной душе? – Наконец спрашивает Ландо. – Да. Я думаю, все когда-то думали? – Ну, да... И ты знаешь… Я подумал, может, это кто-то, кого мы оба знаем. – Оскар заметно напрягается. – Ну, я знаю, кто это. Но… просто, знаешь... Как я могу рассказать ему об этом? – Ему? – Оскар хмурится. – Карлосу.

– Подождите, в чем проблема? – спрашивает Оскар, обращаясь ко всей комнате в целом. – Может мне стоит разбудить его и попросить уйти с пути? – Нет! – тут же кричат все. Оскар моргает. – Не делай этого, – наконец говорит Зак, подходя к нему и хлопая по плечу. – Не буди его. Никогда не буди его, если можешь, у него ужасный рефлекс ударять всех по лицу после пробуждения. Или: И все это слишком тяжело для маленького Ландо Норриса, ему просто нужно немного сна.

Для гонщиков McLaren Ландо Норриса и Оскара Пиастри авария на трассе была только началом. Настоящее столкновение ждет их в кабинете психолога вместе с ультиматумом от команды — одно межсезонье, чтобы научиться доверять, или один из них потеряет всё. Они должны стать идеальным слипстримом друг для друга: один прокладывает путь, другой доверяет и следует за ним. Справятся ли они?

Ландо и Оскар входят в паддок в чёрно-оранжевых поло. Все взгляды журналистов, гоночных инженеров и фанатов прикованы к ним. Номера 4 и 81 красуются на спинах. Но они перепутаны.

– Оскар, Ландо вылетел на 16-м повороте и врезался в барьер, – радио звучит приглушённо и нечётко, но сообщение понятно. Вот только ему это было совсем не нужно. Он и так это чувствует. Или: соулмейты могут чувствовать боль друг друга, и Оскар понимает, что Гран-при Лас-Вегаса причиняет ему адскую боль.

— Ты мне так нравишься, что я становлюсь глупым.

Любимая игра Ландо — проверка терпения Оскара, у которого, казалось, оно было на исходе. — Осторожнее, Норрис. Если уж играть, двери лучше запирать изнутри.

После гонки в Монце всё рушится. Нарушенное командное правило, испорченный пит-стоп, осуждающие толпы, тишина внутри — и очередной раз, когда за чужие ошибки платит он. Ландо больше не держится. Он не сдерживает крик. Не прячет боль. А рядом — только Оскар, тот, кто, возможно, больше всего и не должен был быть здесь. Но всё же пришёл.

Он устал. И Оскар видел это даже без признаний Норриса на интервью. Британец говорил об этом так небрежно, будто вскользь упоминал какие-то бытовые вещи, а не факт того, что он разлагается как личность под весом своих же амбиций. Ландо натягивал обворожительные улыбки и шутил. Ухмылялся так нагло и сыпал очередными остротами назло всем недовольным. Он выглядел и вёл себя, как обычно. Как обычно притягивал взгляды, как обычно был центром внимания. Весь его вид так и кричал «со мной все в порядке»

– Я хорошо целуюсь? – кажется, щеки Ландо стали пунцовыми после такого вопроса. – Ландо, сейчас четыре утра, ты не думаешь, что это не время– – Да или нет, Оскар? – Ландо настаивает, и Оскар все же открывает глаза. – Да, Ландо, ты хорошо целуешься. Теперь спи. Или: Оскар помогает Ландо оправиться от расставания (сам не зная об этом)

— Надоело, — шепчет Ландо прямо ему в губы. Его дыхание влажное и обжигающее, пахнет мятной зубной пастой и чем-то тёплым. — Надоели эти вздохи, когда я прохожу мимо. Надоело ждать, что ты сделаешь хоть что-то. Или: четыре раза, когда Ландо дразнит его намёками и случайными прикосновениями. И один раз — берёт всё в свои руки.