Жить с альфой, не имеющим пары, — та еще задачка. Временами Кавех справляется. Временами все идет кувырком//AU лев!Кавех и тигр!аль-Хайтам

Он положил ладонь на обнаженную полоску живота, невесомо погладил её пальцем — обжигающий жар внутри слегка унялся, но так никуда не делся, как и пару недель назад, и Чайлд прикусил губу, надавив сильнее, сильнее, в бесполезной попытке добраться до того, что там... жило.

— Итэр, это была моя последняя капля, — не прекращал шептать Сяо на ухо. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты упоминаешь мне их имена. Я тебя недостаточно удовлетворяю? Хочешь оставить меня?

Физиология каэнрийцев значительно отличается от всех остальных жителей Тейвата, и Дайнслейф готов наглядно показать, чем именно.

Кэйа прекрасно знал, что ему здесь ничего не светит. С самого первого его дня в поместье Рагнвиндров было понятно, что он отличается от здешних обитателей. Они все были котами: мастер Крепус, его сын Дилюк, даже горничные, повара и другая прислуга. Гибкие и легкие, свободолюбивые жители Монда были все до единого обладателями кошачьего гена их древних предков. А Кэйа... Кэйа был всего лишь дворовым псом. Продолжение: https://ficbook.net/readfic/018af56b-c907-7241-ae20-a20bc1fb4399

Чайлд инстинктивно забивается в угол, его омежья сущность изнывает от волны альфа-феромонов, исходящих от существа. Достаточно ощутимо, чтобы испытать весь спектр эмоций: раздражение, усталость, а также... любопытство. Мужчина наклоняется к нему ближе, и на мгновение Чайлд не понимает, чего он хочет, пока не осознает, что его обнюхивают. Его шею осторожно изучают, а затем влажный раздвоенный язык проходится по обнаженной коже.

Как бы то ни было, Кайе нужен альфа, и Дилюк готов это принять. А Дайнслейф — помочь.

Ярость застилает Чжунли глаза, заставляя сминать документы, менять очередную пару перчаток, потому что когти грубо прорывают ткань, и много молчать, чтобы не обнажить острые клыки. Такого не было вот уже несколько тысяч лет, и всё потому, что Тарталья ему не принадлежит. Пока что.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Кавех просто обожает, когда аль-Хайтам отчитывает его.

Сколько людей оставалось без родственной души? Кавех прикинул, что процентов пятнадцать всего населения планеты, причем главная причина подобного — несчастные случаи с летальным исходом. Он же единственный, от кого отказались, без каких-либо объяснений, без слов, без всего.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

– Хайтам… Я уставший пришел домой после долгого пути. Купил нам вина на вечер. А наткнулся на закрытую дверь. И даже запасных ключей не было. Зачем мне дальше возвращаться в этот дом, если меня тут не ждут? Почему я должен смотреть на других и завидовать? Почему кто-то счастлив, а я – нет?

Просыпаться от очередных возмущений Кавеха вошло в привычку Аль-Хайтама. Но сегодня, на удивление, тихое утро, ведь Аль-Хайтам проснется не от пререканий, а от кое-чего намного более приятного...

Аль-Хайтам говорит вообще не то, о чем думает. Кавеху об этом знать необязательно.