Когда Чуя ошибся номером, он точно не знал, к каким последствиям это приведет, но он не жалеет. «Лол, а у меня дед сдох и завещал всё своё имущество. Но можешь не переживать — ваше правительство делиться не хочет, так как у меня нет гражданства. Поэтому доширачная диета навсегда. Упс» «Слушай. У меня есть гражданство, но нет своей хаты. У тебя есть хата, но нет гражданства. Давай поженимся? Прикол же будет». «Реально прикол будет. А давай. Встречай мужа через неделю, бро».

И все же Роберт ненавидел курение, он так же ненавидел свой день рождения, однако, вот незадача, этот ужасный день преследовал его каждый год, а одна пачка сигарет всегда лежала в кармане в этот день. Роб цокнул. Зажигалки то не было.

С пластмассовыми стульями всё просто: как замена нормальной кровати они, конечно, так себе. Но Роберт сейчас не в том положении, чтобы выбирать, а даже если бы был - внутренний спор о том, заслуживает ли он матрас на этом этапе жизни, всё ещё продолжается. Так что стул остаётся. Надолго. И в этом есть своё странное очарование - тихое, минималистичное и совершенно точно не связанное с его самооценкой. Или: История, где у Роберта хроническая боль, а у Фламбе тёплые руки.

— Чем быстрее ты закончишь с... чем бы это ни было, тем скорее сможешь вернуться к работе. Так что... просто скажи мне, что тебе нужно. ​Снова повисла тишина, и Роберт уже было подумал о том, чтобы забрать свои слова обратно и попросить Фламбе забыть о том, что он вообще что-то говорил. В его ушах раздался грубый выдох. ​— Поговори со мной.

Фламбе попадает в неприятности, Роберт решает прийти на помощь. Только всё идёт не так... Или более чем так?

— Послушай, — продолжил он, подняв руки в знак капитуляции. — Ты злишься. Я понимаю. Как ты знаешь, остаток моего дня тоже был не таким уж ахуенно замечательным. Он кивнул в сторону угла на потолке, где располагалась одна из нескольких небольших камер видеонаблюдения. — Но если ты собираешься меня сжечь, не мог бы ты хотя бы сделать это в слепой зоне? Я не особо хочу, чтобы мой обугленный труп попал в кадр 4K.

- Фламбе, - Робертсон использовал самый серьёзный и сосредоточенный тон из своего арсенала, - если ты сделаешь это, клянусь богом, я отсосу тебе!

Роберт обещает себе не заводить никаких отношений на работе, но с треском проваливается.

Роберту Робертсону всегда есть за что сражаться, и в последнее время злодеи его не радуют. В конце концов, один злой бывший одного горячего парня — не проблема. А вот злой бывший, из-за которого люди дохнут пачками, и которого нужно победить ради всеобщего блага — это уже совсем другой разговор. Да и горячий парень наверняка будет доволен, разве нет?

Вообще-то, всё это начала Призма, при полной поддержки Стервозины. А отдуваться? Как всегда Фламбе! Точнее, задыхаться, захлёбываться стонами, зная чем, но не зная, когда же всё это закончится... Хотя, нет... Как и любые главные неприятности в его жизни, всё началось с одного и того же: С Мехамена

Лишь в броне Роберт чувствует себя в безопасности. Но теперь костюм сломан, а Роб вынужден проходить через харрасмент на рабочем месте. Его хотят все: от начальства до подопечных. Единственная броня, которая у него осталась, — это сарказм. Давай, Робертсон, пробуй отстоять свою честь силой слова!

Торранс охвачен зимним холодом, которого в Калифорнии еще не бывало. Фламбе - самый занятой герой в городе, но он находит время для диспетчера, замерзающего в своей квартире.

22 декабря. День ежегодной рождественской вечеринки СДС, на которой несколько филиалов собираются вместе, чтобы отпраздновать начало праздничного сезона и уходящий год. Фламбе и Роберт размышляют о начале своих отношений, о преимуществах скрывать их или быть открытыми, в то время как лицо из прошлого Фламбе пробуждает ревность в его новой пассии.

Теперь, когда их отношения больше не являются тайной, Роберт и Фламбе разбираются в плюсах и минусах того, что они встречаются. Несмотря на напряженную работу с документацией для отдела кадров и страсть, которую они испытывают друг к другу, они оба сходятся во мнении, что сейчас самое подходящее время немного "поменяться местами" в их половой жизни.

Фламбе был слаб, слаб перед Робертом как чертова собака перед хозяином.

В конце-то концов, даже герои порой нуждаются в спасении и надежном месте, которое спокойно можно назвать домом.

Желаемая автором сцена, которая даёт намёк на фламбертов и по касательной проходит по вероятной апатии (если не высокофункциональной депрессии) Роберта.

— Серьезно, заткнись. Я не для этого сюда приехал. — А для чего? — Роберт наконец повернул к нему голову. В темноте его глаза были просто тёмными впадинами, что влекло и одновременно пугало. — Чтобы убедиться, что я не сполз в окончательное безумие? Отчитаться Блейзер? Или потому, что самому стало интересно, что за трещина образовалась в знаменитой броне Мехамена? — Потому что я, блять, начал беспокоиться! — выдохнул он, резко садясь, и его голос сорвался на хрип.

У Флабе личный Джаханнам с рыжими веснушками на щеках и карамельным взглядом. Он вздыхает устало, и думает, что это не должно было зайти так далеко. Но стоя по среди этой пустой маленькой квартирки с белоснежными стенами, держит в руке карамельный латте и думает, что так наверное выглядит его счастье.

Двух раненых одиночек, Роберта и Чада, насильно поселили в одну комнату. Их война началась мгновенно. Но в окопах вынужденного соседства ненависть медленно переплавилась в нечто иное — в хрупкое, выстраданное доверие. Это история о том, как из обломков и шрамов можно построить общую крепость.