Энджел Даст — порнозвезда, для которой секс был работой и болью, — не знает, как быть, когда его касаются без злого умысла. А Хаск готов считать веснушки на его шкуре вечность, просто чтобы напомнить: здесь можно не надевать маску.

Люцифер приводит к Аластору яичного преспешника Пентиуса, нарушив покой радио демона. Что же он будет делать?

Говорят, истинная красота рождается в момент разрушения. Аластор знает это лучше других, ведь его симфония требует идеальной жертвы. Сорвать позолоту с падшего идеала и заставить само небо дрожать от унизительного восторга. В кабинете, залитом светом лампы и запахом яблок, разворачивается трансляция великого падения, где каждый аккорд – это боль, а каждый вдох – признание чужой власти.

Люцифер всегда ненавидел грешников. Они — результат его ошибок, они — то что всегда напоминает об произошедшем. Спустя года наблюдей за собственным "народом" ненависть и омерзение укоренилось, а после случая с тем Теле-демоном прикосновения от грешников стали вызывать рвотный позыв. Сможет ли кто-то ему доказать что всё не так ужасно?

Всю свою смерть Аластор считал, что его сила принадлежит ему. Он ошибался. Контракт, подписанный на пороге гибели, хранился в личном архиве Люцифера Морнингстар все эти годы. Король Ада не забыл. Он ждал. Наблюдал. Считал своего радиодемона забавной игрушкой, которую однажды придётся достать с полки. Когда Люцифер входит в отель дочери, Аластор думает, что это случайность. Но случайностей не бывает. Особенно в Аду.

В подвале отеля Хазбин Люцифер находит старый радиоприемник, настроенный на мертвую волну. Сначала там только шипение. Но однажды сквозь статику прорывается голос — без радио-эффектов, без театральной улыбки, без масок. Это Аластор. Его мысли. Его страхи. Его одержимость. Люцифер знает: подслушивать — грязно. Но не слышать этот голос он больше не может.

Отметины на теле заживают за несколько недель. Отметины на душе не заживают никогда, обращаясь в шрамы. Но разве Аластор мог ожидать, что их увидят? И решат коснуться, надавить, огладить.

Аластор ранен после сражения с Адамом, и Чарли просит отца вылечить его. У Аластора нет выбора кроме как согласиться на медицинскую помощь, которая требует тесного физического контакта с этим раздражающим, тупым, высокомерным... Люцифером. Таймлайн: после первого сезона, игнорируя события второго сезона

Люцифер не может навредить грешникам. Но управлять людьми можно не только через боль, не так ли? Даже у самой тёмной души есть струны, на которых можно сыграть.

Глупая привычка ругаться на другом языке вылилась в довольно интересную игру.

Слово Короля — закон. Аластор обхватил член Люцифера своей рукой, массировал головку, проводил большим пальцем по длине - медленно, играючи. Этого было достаточно. Люцифер был на пределе.

Что будет, если в одном помещении соединить туман похотливого мотылька, годы одиночества владыки ада и тентакли радио-демона?… А если после этого их закрыть в шкафу?…

чарли — единственное, что осталось у люцифера, он не мог дать ей умереть от лап этого существа, что было готово разорвать их обоих на куски по очереди.

Пьяная бравада Люцифера оборачивается крахом, когда ядовитые насмешки переполняют чашу терпения Аластора. Оставив бармену пустую стойку, Радио-демон решает преподать Королю урок истинного доминирования. В тени отеля гордость сменяется мольбой, а аристократичный лоск — первобытной страстью. Этой ночью эфир принадлежит только одному победителю, и цена за поражение слишком сладка.

Люцифер набросился на своего партнёра, как только им удалось оказаться в его покоях. Внутри короля полыхало адское пламя, опаясывающее даже кончики пальцев, что подцепили пуговицы белой рубашки, пока тот напирающими движениями подталкивал радиодемона к кровати. — Прекрати, Люцифер, —полу шёпотом начал противостоять Аластор, только из тёплых чувств к правителю не швырнул его из окна. — Аластор, хватит ломаться как последняя девственница. Я удовлетворял и не таких как ты...

Люцифер хотел извиниться перед дочерью, но та всучила ему красную карточку с заметками о том, как ему следует вести себя с Аластором.

Что общего у двух вечных изгоев в Аду? Лишь одиночество. Когда Люцифер видит слезу на щеке Аластера, и затем принимает в дар хрупкую стеклянную уточку, между ними возникает немыслимая связь. Саксофон в эфире, бренди в пустом баре — их странный язык. Это не страсть и не война. Это медленный танец масок и пугающей искренности, где каждое движение — риск, а музыка — тишина, которую они учатся делить.