- Можешь открывать глаза~ - промурлыкал Джон. Лололошка открывает глаза и сразу же замирает... Прямо сейчас, перед ним был Джон в юбочке и чулках... И с кошачьими ушками.

— Иди, раздевайся и ложись. — Эй, ты серьёзно? Или о том, чем может закончится простой массаж...

Лололошку вновь мучают кошмары. Его вновь кто то бросает, кто то вновь делает ему больно. Шатен просыпается в слезах, а тяжёлое дыхание бьётся об грудную клетку.

Конечно, проворачивая свою маленькую авантюру Джон и не надеялся, что попадёт в идеально параллельную реальность. Различия между ним и его копией могли быть как и до ничтожного малы, так и настолько велики, что версией одного и того же человека их бы не назвать. Впрочем, его копия никак не могла сравниться с его умом... но Джон всё равно особо не думал о вероятности, где его альтернатива — суккуб. И ему, конечно же, стали интересны различия.

Джон появился на свет, отмеченный печатью гениальности. Его ум, острый как лезвие, с лёгкостью рассекал любые преграды, а знания давались ему так же просто, как дыхание. Но за этим даром скрывалась не жажда славы, не голод признания — а тёмная, всепоглощающая тайна. Потому что с самого начала он знал: его истинное предназначение — защитить того, кого этот жестокий мир хотел сломать. Его младшего брата — отверженного, проклятого, гонимого за то, чем он был.

- Нашел… Джон дернулся и замер не решаясь делать резких движений. Пару секунд у него ушло на обрабатывание информации, а потом он ухмыльнулся и хотел было повернуться, как кинжал начал давить на горло сильнее, еще миллиметр и по его шее потечет кровь. - О, красотка, не поверишь, но я рад тебя видеть. Как тебе новый мир?

— Как ты? Джон, кажется, вздрогнул, но, возможно, ему это только показалось. — ... Прости, — Лишь сказал Харрис. — Я не смог никого спасти. Снова...

Я хочу, чтобы ты коснулся моей Искры. Напрямую.

У них разные глаза. У Лололошки глаза темные, похожие на две бездонные чёрные дыры. В глазах этих больше не отражается свет, больше не видно в них прежней морской синевы и моря звёзд. Глаза у Ло пустые, пугающе пустые, почти мёртвые. Глаза же Джона налитые кровью, алые, сверкающие азартом и ненавистью. В глазах его мелькает множество разных эмоций, блестят звёздочками и тут же затухают, сменяясь вязкой тёмной жидкойстью — кровью.

Джон проходил мимо районов с детским домом, ведь это было не так далеко от его лаборатории. Привычный и обычный вид детворы, резвящихся за территорией под наблюдением воспитательницы, вызывал слабую улыбку. Навевало некоторые воспоминания. Он как обычно остановился, решая посмотреть немного, но его привлёк мальчик, сидящий поодаль остальных. Он был так похож на него, практически копия, и этот голубой шёлковый шарф с очками... Джон знал, что у него не могло быть детей. Что это за чудо такое?

Лололошка возвращается к друзьям, но теперь совсем не может вынести одиночества

Кого-кого, но Джона точно нельзя была представить в нижней позиции. А по итогу его сейчас благополучно вдалбливает в кровать Лололошка. Еще и хорошим мальчиком называет

Лололошка поразился, понимая, что обмен энергией с Джоном... Был приятным...

Джон получает удар в ответ.

Его взгляд смотрит словно сквозь Невера. Блеснула полоска от слезы, скатившейся по щеке, но Лололошка даже не попытался её стереть, продолжая посмеиваться. Лололошка медленно поворачивает голову, глядя на Джона сверху вниз. На его лице появляется кривая, болезненная улыбка, от которой Харриса пробирает дрожь. Смех Лололошки усиливается, становясь все более резким, разрывая вокруг тишину на части. — Так какой во всём этом смысл, если я даже не могу спасти тех, кто мне дорог?!

Джон проиграл. Не смог избежать повторения ошибки прошлого. Он потерял его.

Он смог, Лололошка смог. Чудо это или нет, но тот факт, что сейчас мироходец стоит перед своими друзьями, мешает ему ясно мыслить

Лололошка сдавленно дышит и чувствует, как чужие стенки не собираются его отпускать, и нежно проводит рукой по чужой пояснице. — Джон, ты такая умница.

Когда совсем нет сил бороться, когда последние крупицы рассудка таят на ладонях, твой голод утолит пучина страсти. Ты думаешь, что для тебя нет места ни в чьём сердце, но пламенная душа врага греет твои замёрзшие руки. Отринь разум, позволь инстинктам решить твою судьбу.

Тяжелый день. Измотанность. Желание простого человеческого пообниматься или...?