Пятьдесят шесть процентов — вероятность того, что ты уже встречал своего соулмейта ♥️ Ау, где соулмейты связаны одинаковой магической техникой, которая у обоих проявляется ровно в восемнадцать лет. Юджи знает, что у него не может быть техники — значит, не будет и родственной души, — а до восемнадцатого дня рождения Мегуми осталось пять дней.

Сквозь слуховой аппарат сочился неясный неразборчивый шум. В нём невозможно было выделить какой-то отдельный звук или голос — Юджи словно слушал ненастроенное радио, бултыхался в помехах, ожидая чего-то и не зная, как понять, когда оно случится. Он вдохнул похолодевший сырой воздух, теснящий кипучее чувство внутри, и осторожно снял аудиопротезы с обоих ушей. Любые признаки звука пропали. Юджи выдохнул — и ему стало смешно-щекотно где-то под диафрагмой. «Влюблён», — показал он дождю.

— Никогда не видела, чтобы Мегуми так часто трогал кого-нибудь, — замечает Маки-семпай.

Мегуми никогда не был влюблен. Сколько бы другие дети из средней школы ни бредили этим, казалось, что это не более чем глупое избирательное безумие, которое делает тебя одержимым кем-то. Ты становишься слабым, мягким, разум плавится, ты не видишь его недостатков и отчаянно жаждешь его внимания. Мегуми не нуждался в этом. Все еще не нуждается, вообще-то, но его сердце отстойно расставляет приоритеты.

Безнадежно. Вы никогда не будете вместе. Я навеки застряла посередине. Теперь это – моя жизнь. Сплошная попытка заставить двух геев признаться друг другу.

Юджи просматривает фотографии, которые сделала Нобара, и замечает, что на общих снимках Мегуми постоянно следит за ним. Тогда Юджи пытается выяснить, в чём дело, и приходит к трём версиям.

До рассвета оставалось много часов, и Мегуми Фушигуро ещё никогда в жизни так сильно не хотел просто уснуть — провалиться в счастливое небытие, где его сознание было бы занято кошмарами, а не тем, как поудобнее лечь, чтобы меньше болела голова, или как вдохнуть три раза подряд и не зайтись в приступе кашля.

Мегуми понимает, насколько же всё плачевно, когда донельзя довольный собой Итадори врывается в его комнату с предложением пройти «36 вопросов, чтобы влюбиться» и максимально нагло устраивает ноутбук на чужой кровати.

Сначала Юджи кажется: поцелуи по дружбе – не такая уж плохая идея. Затем Юджи думает: дрочка по дружбе – звучит весьма удобно. Теперь Юджи понимает: он попал в серьезную передрягу. Потому что Мегуми, похоже, у него под кожей.

Мегуми получает водительские права и Итадори действительно рад за него, но потом его берут покататься и Юджи уже не уверен в том, не сходит ли он с ума. Или Мегуми учится водить, а Юджи просто хочет его оседлать.

Он пялится в свой кофе с упорством безумца и, вспоминая обжигающее тепло чужих пальцев, молится, чтобы все это оказалось лишь очередным проклятием, а не тем, что он думает. Проклятия изгонять он умеет, чувства же – не особо. Да и какого рода эти чувства?

Губы. Эти губы – личный кошмар Мегуми. Полные, гладкие, нежного розового, но все же яркого цвета. Всегда соблазнительно влажные. Их хотелось поцеловать, облизать, засосать – все что угодно… Фетиш? Похоже. Фушигуро чувствовал себя безвольной тряпкой, думая обо всем этом.

Фушигуро остается лишь кусать дрожащие губы и выводить чертовы символы, но черные линии ни в какую не желают складываться в иероглифы, растекаясь вольными дорожками по тетрадному листку. Итадори там, под столом, делает какую-то невообразимую штуку со своим горлом, и стук падающей ручки заглушается резким стоном.

Юджи замечает всё постепенно.

Юджи тонет. Он захлебывается в темноте, цепляясь за проблески, маячащие на горизонте. Не то чтобы он не хотел спасения. Просто не верит. Не верит до тех пор, пока снова тонуть не приходится. Но на этот раз синева, его окружающая, подталкивает его к тому самому, к «светлому».

Иногда, чтобы изменить мир к лучшему, нужно просто постараться не делать его хуже.

Он напрочь забыл про эту кофту, и как она случайно попала к нему после стирки, и как он устраивался в ней спать, чтобы было комфортнее, потому что в ней, видимо, идеальный состав из шерсти, акрила и ощущения, как будто Юджи тут, обнимает его, прижимает к себе настолько сильно, насколько возможно. Мегуми не сказал бы, что Итадори настолько крупнее его, но кофта самому Фушигуро явно велика, что, почему-то, вводит его в невероятнейшее смущение.

Мегуми Фушигуро никогда бы не подумал, что найдет язык с надоедливым соседом по комнате. Яркий и громкий Итадори Юджи появился в его жизни подобно солнцу, что встает на рассвете. А потом без этих лучей уже просто было невозможно жить. И все бы ничего, если бы практически каждую ночь Итадори не оказывался на пороге их квартиры побитым.

До Фушигуро наконец дошло, зачем учитель так яростно отправлял его спать пораньше и почему Юджи не было видно с самого утра.

он снова находит себя в туалете заправки.