для того, чтобы сосредоточить всю вечность во времени, отведенным им судьбой, достаточно лишь предложения. и тогда его вселенная будет бесконечна в красивых глазах.

Макс перестаёт понимать, что ему действительно необходимо.

Едь. Едь так быстро, как только можешь. Вырывай победу. Оправдай надежду. Едь и не заставляй сомневаться в себе весь мир.

Иногда Максу хочется полностью отдать контроль и стать полностью беспомощным. И только Джордж может ему в этом помочь. AU в котором Макс не справляется со своими внутренними демонами, но он больше не один.

«Я не знаю, почему ты хочешь так со мной поступать, я так разочарован в тебе. Я даже не собирался завтра с тобой соревноваться, я собирался пропустить тебя, но теперь, если придётся, я намеренно приложу все усилия, чтобы впечатать тебя твоей ебучей башкой прямо в стену.»

Быть драматичным — работа Джорджа на полную ставку, но Макс больше не может смотреть на это. Порой для решения проблем необходима... некая тактика — принудительные объятия.

Как поссорились Макс Ферстаппен и Джордж Расселл. Из-за телефона. Из-за Даниэля. И из-за того, что Макс — идиот. Но очень любящий идиот, который готов устроить сцену ревности на глазах у всего паддока, лишь бы его «принцесса» снова посмотрела в его сторону.

Джордж никогда не хотел ассоциироваться с этим словом. К р а с и в ы й. Это не то слово, которым бы описали чемпиона Формулы-1. И это абсолютно не то слово, которым должны описывать друг друга соперники, враги.

— Джордж, — шепчет он. — Принцесса. Что-то щелкает в голове Джорджа от ласкательного обращения. Это совсем не то, что он себе представлял. Слово пронизано болезненной нежностью, любовью и сладостью, что очень контрастирует с тем, как он ожидал услышать это прозвище сегодня. Теперь, слетая с покрасневших от поцелуев губ Макса и касаясь дрожащих губ Джорджа, оно звучит как ласка. /пост-гп сингапура 2025 (остальные метки в шапке)

Макс уже и сам не помнит, с чего все началось. В какой-то момент у них просто вошло в привычку обмениваться дурацкими сообщениями, смеяться над шутками, понятными только им двоим, а иногда звонить друг другу посреди ночи. Но чаще всего все заканчивается одинаково: запертая дверь номера в отеле и это сладкое, щекочущее предвкушение новой встречи. И Макса все устраивало, пока он не начал замечать, что, когда Джордж уходит, становится тоскливо. Однажды он решает это изменить.

Макс Ферстаппен просыпается в больнице в 2027 году. Его последнее воспоминание — гонка за чемпионский титул в 2025-м. Он ничего не помнит о последних полутора годах. И уж точно не помнит, что его главный соперник на трассе, Джордж Расселл, теперь — мужчина, который смотрит на него глазами, полными любви и боли. Как заново полюбить того, кого ты не знаешь? Как жить в доме, который — твой, но кажется чужим? История о потере памяти, осколках прошлого и мучительном пути к себе — и друг к другу.

Гран-при Азербайджана, 19.09.2025 Макс приходит к Джорджу в номер с кашей.

Пресса, спонсоры, контракты, соперники — у всех есть к ним вопросы. Только в тишине гостиничного номера, под запах ромашкового чая и тяжесть чужих рук на плечах, можно наконец выдохнуть. Им не нужно ничего друг от друга. Кроме того, чтобы просто быть рядом.

Между стен отеля в Катаре родилось нечто яростное и порочное. Секс по ненависти был простым и понятным выходом для яда соперничества. Но яд стал лекарством, ярость — нежностью, а враг — человеком, который видит тебя насквозь. История о том, как в погоне за болью можно нечаянно найти утешение.

Это вошло в привычку ещё в юности — справляться с давлением через физическую боль. Горячая вода, граница возможного, кровь под ногтями. Джордж поклялся остановиться ради Макса. Но иногда груз становится неподъёмным, а голова — слишком громкой.

— А потом он взрывается... беспричинным и праведным гневом, тебе бы не помешало поучиться у меня чему-то большему, чем вождению, — ебучее лицо, ебучий голос, ебучее всё. В совокупности просто Макс Ферстаппен. Свободные моторхоумы, и он почему-то всё ещё не бежит на интервью после обильного излияния шампанским в лицо. О, Джордж очень надеется, что Кими зарядил ему в глаза кислотными пузырьками.

Джордж Расселл умеет проигрывать красиво. Макс Ферстаппен видит в этом не благородство, а медленную смерть настоящего гонщика.

Макс поджимает ноги к груди и рвано вздыхает. Плакать хочется невыносимо. Джорджа Рассела не будет на гонке. От этого больно почти что физически. Снова горло Макса неприятно сжимается, будто это поможет, будто это не напоминает о пожизненном уродстве.

- Тот же Нико родил только из-за того, что рядом с ним крутился Дженсон вместо Льюиса. А Нико был здоровым, в отличие от твоего Макса. Просто смотри, как бы тебе в следующий раз не позвонили и не сказали, что вместе с ребёнком умер и твой Макс.