Ткань легко скользит по воздуху, гациозным движениям тела вторит, завораживающе, под такт играющей пластинке. И он слаб перед этим зрелищем

Громкая музыка соседа – это хроника страданий Джаста. Когда все обычные методы исчерпаны, а попытки договориться приводят лишь к новым конфликтам, в его измученном разуме рождается ледяная решимость. Он больше не будет просить. Он будет действовать. Ум против шума, алгоритм против хаоса. AU, в котором Джаст — несчастный студент со страхом громких звуков, а Алфедов — его шумный сосед-гитарист.

— Мне страшно одному спать. Не против, если я сегодня у тебя останусь? Секби уже устал удивляться наглости Джаста. Единственное, что его поразило, — это то, что он вообще спросил. Если судить по властному поведению, ответ его и не интересовал.

Спящий Альфедов самое забавное зрелище в мире.

Следите за тем что пишите в интернете, ведь никогда не знаешь, когда придётся сносить ответственность за свои слова...

Нагибайка после перехода на КОР решает испытать одну особенность Оптимиста, дабы проверить свою гипотезу. Правдо слишком сильно увлёкшись этой идеей, забывает про свою собственную новообретённую способность...

Первое, что он видит, когда просыпается — Зака и Веназара и оба сидят у кровати с ошалелым видом и бессонными синяками и моргают одинаково и синхронно то на дверь в палату, то на самого Обсидиана. Тот моргает в ответ. Зак тут же начинает отмаргивать ему морзянкой «Ты — руина»; Веназар же принципиально моргать перестает, и пялится, как оголодавший Чаки.

Местные стритрейсеры, люди, готовые идти по головам ради признания публики и спонсоров. Гул моторов эхом разносится по улицам мегаполиса, очередная гонка без правил, где каждый сам за себя и кто знает, кто выиграет эту гонку со смертью ради сладкого ощущения победы?

Он долго-долго смотрит в ответ и наконец спрашивает: — Останешься? — На ночь? — зачем-то уточняет Джаст, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Желательно навсегда, — улыбается Алфёдов так, что в груди теплеет и закручивается маленькими вьюгами хрустальное счастье. Джаст чувствует себя полнейшим идиотом. Нет, не так. Джаст чувствует себя полнейшим в л ю б л ё н н ы м идиотом. Но какая разница, если это взаимно?

однажды Алфедов просто начал носить очки, а Джаст… а Джаст просто влюблен в их обладателя (и он знает, что взаимно)

Впереди высокий трамплин, из-за него во всём теле что-то дрожит и трепещет, слышно как сердце стучит. Рука на газе сжимается сильнее, вызывая рёв мотора и увеличение скорости. Мотоцикл поднимается на возвышенность и взлетает. Тело отрывается от него и изящно выгибается в бок, держась за руль. Позади соперник, в голову долбит адреналин. У Алфёдова на секунду проскакивает мысль: «Эти гонки ещё никогда так не заводили».

А дело все в том, что это недоразумение настолько наивное, настолько открытое и доверчивое, такое доброе и дружелюбное, что назвать его иначе язык не поворачивается. Джаст понятия не имеет, как столько доброжелательности умещается в одном человеке. Джаст не представляет, каким образом в буквальном смысле снежный человек излучает от себя волнами такое тепло. Он задается двумя вопросами: с какого перепугу недоразумение зовет его «Джуст» и как оно вообще дожило до своих лет?

Это было похоже на попытку собрать изначально поврежденный пазл. Все детали на месте, но картина выглядит не так, как должна. Это как потерять знакомый до последней шероховатости предмет и заменить его на точно такой же. Знакомо, но неправильно. Как смотреть на мир через отражение в воде.

Генератор отключен, Майншилд погрузился в лед, а Пугод возвращается из ада. Думая, что он станет спасением для всего сервера, он не сразу осознает, что встречать героя вынужден один лишь Алфедов.

Андрей задумчиво поднял руку и заметил едва видимую красную нить, отражающуюся от пляшущих огоньков плиты, где уже закипал чайник. Шторы едва колышутся на летнем ветру, увлекая за собой нить уходящую невесть куда и невесть к кому.

Стритрейсеры, люди, что ради победы пойдут на все. Гул моторов на старте, адреналин в крови и безумный азарт выиграть в этой гонке любой ценой. Для них не существует правил и очередной заезд это ещё одна игра со смертью, ради сладкого ощущения победы.

— Нет, подожди! — Пугод ёрзает, напрягается. — Что не так? — Это... — он запинается, его щеки алеют еще больше, — смущающая поза... Модди вздыхает. — Мне закрыть глаза? — Нет, Модди, просто действуй уже и не смотри на меня так! — эмоционально выдает он, и закрывает лицо руками, замолкая.

Пугод говорит, что в этот раз не будет нуждаться в помощи Модди и не упускает ни одного случая похвастаться. Модди реагирует на всё это прохладно. Настолько, что однажды Пугод перестает рассказывать ему о своих проектах.

Ты помнишь его запах. Терпкий, с нотками кедра. А, может, и сандала. Разве важно? Важно, что любимый.

Модди выходит на палубу галеона каждый вечер и слышит звуки чудесной песни. Что-то из глубины океана зовет его за собой.