Все между ними теперь полушепотом: сакрально, приглушенно. Притушенный свет, тени в полураспаде; Варка трезв, но видит его как будто в подпитии, как будто опьянен он не повышенным градусом, а прикосновениями, поцелуями Кирилла, который замирает перед ним бескровным монументом.

История любви между сыном кузнеца Индро и паном Яном — начиная с событий первой игры KCD. Сюжет следует канону с добавлением новых сцен и линий.

Флинс веками учился сдерживать жадность, не поддаваться инстинктам. Варка — наоборот, подбирается всё ближе, готовый рискнуть. Когда они оказываются один на один в стенах борделя, пути назад нет.

— Цветение. — Что? — У альвов это называется цветением, — погромче повторил Флинс, нахмурившись и прикрыв веки. В его мягком, бархатном голосе сквозило плохо скрываемое раздражение. — О, архонты. Я цвету, Варка, а ты не настолько старый, чтобы не услышать с первого раза, ясно?

Он как и всегда, полон насмешек и истекает ядом. Но это пока не наступает ночь, и он уступает место блаженной забывчивости, закрывая глаза на собственные проблемы и недостатки, утопая в блаженстве. Очередное проявление эгоизма или же нечто большое сокрыто в этом сомнительном жесте доброй воли?

Зарисовка где Хуго пролил на себя молоко и ждёт реакции от Ликаона

Между Хьюго и Ликаоном не осталось недопониманий. Хьюго простил предательство, а Ликаон знал, что тот не убийца. Теперь они не враги и не друзья, они существовали где-то по середине. И пусть одна часть Хьюго говорила, что ему этого достаточно, другая тосковала по тому, что было, и, возможно, по тому, что могло бы быть. [4/4]

— Ну-ну, спрячь клыки. — Хьюго примирительно поднимает руки, демонстрирует отсутствие кейса и тёмных намерений. Но Ликаона эта показная беззащитность не обманывает. Больше нет.

Ликаон просто надеется, что сможет перетерпеть. Запереться здесь и подождать, пока все пройдёт – неделя будет долгой, но он уже делал так раньше. До того, как они... До того, как было найдено решение получше. Из открытого окна веет прохладой, и она хоть немного остужает пылающую кожу сквозь плотный слой шерсти. Ликаон и забыл, насколько это болезненно – не подчиняться своим же инстинктам. Обостренное обоняние улавливает букет запахов с улицы, но ищет один-единственный. И находит.

— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Когда Фаенон улавливает исходящий от Мидея слабый запах приближающейся течки, ему в голову впервые приходит мысль о том, что он никогда не чувствовал его раньше, даже когда они занимались любовью. ― Ты очень громко думаешь. Хочешь предложить свою помощь? ― усмехается Мидей чуть надменно, но спокойно. Фаенон хочет ― он никогда не пытался разыгрывать из себя святого, ― но он не ожидает того, что Мидей, по-видимому, замечательно переносит течку и без его помощи.

В брачную ночь Ян подчиняется приказу Индржиха и распахивает дверь, впуская в покои тьму

— Айда… наперегонки? — выпалил Ян первое, что пришло на ум, стараясь обернуть неловкость в игру. Он вскочил на ноги слишком резко, будто убегал от скуки. И всё равно чувствовал — за каждым его шагом тянулся пристальный, тёплый взгляд. — До куда? — отозвался кузнец, поднимаясь следом. — Погоди, по что? Улыбка на лице сама раздалась шире: до чего же легко Индро соглашался — хоть на нелепость какую, хоть на риск, будто и правда всё, что им оставалось, это идти рядом.

В ночь появления долгожданного наследника пан Ратае не проводит время в радостном томительном ожидании, а заваливается пьяным и абсолютно разбитым к своему телохранителю и сотнику.

- Индржих! - зовет Ян. Парень с легким удивлением поднимает глаза от своего бокала, когда молодой дворянин подходит к его пустующему столику. - Так и думал, что ты окажешься в подобном месте, пьяница. - Храни вас Бог, пан, - приветствует его Индржих с дружелюбной улыбкой, слегка наклоняя голову. На его щеке красуется неглубокий порез, несомненно, полученный в ходе сегодняшних испытаний. - Для меня будет честью составить компанию такому пьянице, как вы.

"В своей жизни он получил в подарок букет чувств, который ни принимать не хочется, ни дарить никому в голову не придет, но и отказаться от которого нет сил. И букет этот они сначала делили на двоих, а потом, видимо, подарили и Йитке, отчего он стал еще более шипастым." Описание отношений после познания близости и последующей свадьбы.

Индро игриво пихает его на землю, их смех разносится над макушками деревьев. Вот такой и должна быть настоящая жизнь: лёгкой и приятной, без прошлого и будущего. Пусть у других голова болит о том, что беспокоит Яна; всё, чего он хочет, — заставлять Индро смеяться и раскрашивать его щёки всеми оттенками красного. — Заткнись, или я тебя покрою, — угрожает Индро. — Подарю сильного сына тебе. Что-то в груди Яна вскидывается. — Я не чёртова девица, Индро.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

Есть ли такая вселенная, где эти двое просто друзья?

Гаррус пытается понять, могут ли турианцы "заниматься любовью" или всё всегда заканчивается жёстким доминированием. Нам тоже очень интересно, Гаррус...