Тарталья сказал, что хотел бы, чтобы в постели его душили. И всё же, Чжун Ли был слишком стар для этого дерьма. >au о медленном (но неизбежном) принятии чувств

– Прекрати злиться, в этом нет ничего такого! – В чём? – буркнул Итэр в ответ, косясь на подругу: интересно, как она поняла, что он злится и в чём причина, если даже он не до конца осознавал, что с ним происходит. – В э т о м, – Паймон многозначительно кивнула в сторону старших товарищей. – У них схожие интересы, нет ничего странного в том, что Сайно и Тигнари нашли общий язык с Альбедо.

Четыре раза, когда Ген и Сенку целовались, и один раз, когда всё пошло не по плану. > однажды Сенку убеждает себя в необходимости провести эксперимент, в ходе которого его обязан поцеловать Асагири Ген. И нет, это конечно же не желания ради, а науки для... ну, до определённого момента точно. спойлер: они целуются. много. а потом всё действительно идёт не по плану.

!!спойлер к 2-65!! Гор укрывает Сета крыльями.

Итэр расчёсывает волосы. Дайнслейф не может на это смотреть. > — Пока я продолжаю искать, я буду верить. Мы найдём её. И что он под этим “мы” подразумевает, Дайнслейф даже думать не хочет. Потому что “мы” - оно всегда слишком неопределённое, но при этом слишком личное и интимное.

Ау в каноне, где Чун Юнь совершенно случайно становится посредником между Томо и Казухой, заставляя их обсудить то, что терзает уже многие годы, и осознаёт простые истины глядя на людей, которые не успели сказать друг другу самое важное. > – Прошло столько времени, что я уже забыл, каково это – знать, что он рядом. // Томо - дух, который сопровождает Казуху везде, куда бы он ни пошёл, а Чун Юнь оказывается действительно хорошим экзорцистом (или, скорее, медиумом).

Они расстались нелепо и глупо, так, как не расстаются люди, знающие друг друга половину жизни.

Ау, в котором у Сатору есть летний день, волшебное место и Сугуру, которого он, кажется, любит. Но всё, конечно же, не так просто. > Так они и стали время от времени выбираться к заводи. Иногда брали с собой тетради, иногда – книги, лежали друг у друга на коленях; Сатору мог болтать без умолку несколько часов кряду, а мог, неожиданно сам для себя, молча любоваться лотосами, пока Гето мирно читал, пристроившись на нежной, сочной траве.

Клоринда возвращается домой после тяжёлого рабочего дня. Ризли весьма этому рад.

Кинич уже не первый день находится в своих мыслях. Они тяжёлые и не очень приятные. У них нет ни конца, ни края, пока... Кинич качает головой в попытках отбросить лишнее. Его спутник, что представлял собой 2D проекцию дракончика, остановился и завис в воздухе вместе со вставшем на траве Киничем. Тот вскинул голову и взору его предстало множество звёзд. Они плясали на тёмном небе и слабо освещали собой этих низменных букашек, что жили в Тейвате. Как долго это продлится?..

Повелитель Цветов в один миг обрёл в лице аль-Ахмара и верного друга, и любовника, и спутника до конца божественных дней. Их любовь и взаимное уважение, занесённые пеплом пустыни, обратились в красивые и горестные сказки. Тигнари тоже их читал, но сердце не внимало народной интерпретации. Казалось, что всё было иначе.

Дорогу вспомнил, утро раннее, прохладное. Как уезжали и в такси мутило бесконечно. Он окна опустил, голову к себе на колени. Сквозняк, шум... Потом до квартиры на руках. Туалет, ванная... Тошнило несколько часов. Миша то воды, то таблетки какие-то, и ни звука — молчит, молчит, молчит. А я реву. Сказать ничего не в состоянии. Язык онемел, заплетается, и опять тошнит.

Внутри мерзко тянет, когда вклинивается мысль, что на самом деле не ОН это все пережил. Это воспоминания человека, что их прожил, а этого Куоритча они лишь формируют как личность.

тома падает в воду. а ему так хотелось за плинтус

скар снова сделал харакири своим чувствам. из-за него будет страдать кадзуха. вся эта история рано или поздно приведёт к суициду если не двоих, так одного из них. каэдэхара во второй раз вскроется в ванной, но на этот раз удачно. а райдэн попытает удачу в четвёртый раз и в конечном счёте выйдет в окно.

Стояла середина весны, всё цвело и пахло, и с лечением в душу Кэйи проливался странный покой. Хотя, может быть это было лишь воздействием антидепрессантов, но Кэйе правда становилось легче. Он будто бы стал смотреть на всё немного по-другому, после той ночи у него поменялось восприятие, несмотря на то что раны, нанесённые собственной рукой, всё ещё болели. Но заживали. Что-то в нём переменилось, окончательно и абсолютно бесповоротно.

«Я давно уже перестал быть «солнышком», мам.»

Их знакомство началось с чашки чая, вкус которого могли оценить только маги. Их историю продолжали чай и сладости. Сюэлун искал чай и угощение, которые безоговорочно понравились бы самому дьяволу.

– Я просто не успел поймать тебя на лжи, но ты врёшь. Крестоглазые – просто кучка идиотов, которые верят любому, кто не пользуется магией, но не думай, что я один из них. – Отделяешь себя от коллектива? – спросил Нил. – Я по натуре не коллективен. Но, если ты думаешь, что этим вопросом умело соскочил с темы, спешу тебя огорчить – ты не настолько мне нравишься, чтобы я тут же растаял перед проявленным в мою сторону интересом. Старайся лучше, Нил. [dorohedoro!AU]

Когда-то давно Мисурн слышал, что «привычка» — это хорошо усвоенное действие, выполнение которого практически становится потребностью. Но никогда не предполагал, что сам станет объектом чьей-то привычки.