Бакуго ненадолго возвращается в прошлое.

Дома его ждала очередная головомойка от Изуку, который терпеть не мог, когда он задерживался свыше положенного, нарушая все планы Мидории. А планов, как выяснилось со временем, у Изуку всегда хватало.

Их разделяла всего пара размашистых шагов, но, казалось, Мидория мог в любой момент испариться, рассыпаться мелким прибрежным песком, если Бакуго хотя бы попытается ухватиться за тонкую ткань хлопковой рубашки.

Пока кто-то пялился в телек, а кто-то спал, Изуку аккуратно мял плечи своему "другу" детства, пытаясь не сделать чего лишнего. Вот он сжимает плечи, вот проводит руками по шее, вот он касается большим пальцем губ Бакуго..стоп.

Эта поездка запомнится им навсегда, в том числе и Айзаве.

Обнимая и прижимая голову Мидории к своей груди, Кацуки чувствует, что он его. Ничей больше. Маленькое сокровище, что светит ярче всего и лишь для него. Натягивая плед, блондин прикрывает глаза и погружается в глубокий сон. Послышав легкое сопение, Изуку легко улыбается и, прижимаясь сильней, сам закрывает глаза, с надеждой на дождь завтрашним утром.

Все мосты Катсуки ломает ради Изуку. (сборник всех моих коротких зарисовок по катсудеку).

Неужели, чтобы понять, что любишь, нужно начать кашлять кровью и рвать цветами?

Каччан ненавидел Деку. В Мидории его бесило все: от внешности, до характера. Для обоих это казалось неизменимым. Тогда почему он начинает менять свое отношение к Изуку, и помогать этому идиоту?

Смотря на лицо зеленоволосого полудьявола, искаженное болью, Бакуго быстро менялся. Именно с этим парнем он бывает ужасно злым, также только с ним — искренним и нежным.

AU. Где Кацуки и Шото братья, один из них займет отцовский трон, а другой заключит политически выгодный брак. Изуку хотел быть альфой или на худой конец бетой, но омегой – нет! Все в его благородном роде были альфами и бетами. Он второй в семье, он помеха матери с отцом, поэтому другого выбора как бежать, у него нет. Он не собирается мириться с выбранной для него судьбой. Вот только у судьбы-злодейки другие планы…

Поездка в школу через несколько станций была ежедневной пыткой для Бакуго, которому постоянно приходилось, будто волей случая, протискиваться ближе к окну, туда, где по привычке стоял зубрила-Деку, глядящий своими широко открытыми, невозможно, невыносимо зелёными глазами на главного задиру класса с затаённым опасением.

Бакуго не может ослушаться команды. А хочет ли? Наверное, все знакомые бы весьма удивились тому, что он, один из сильнейших героев, альфа, сейчас на четвереньках ползёт к ногам Мидории, тихо порыкивая и отводя взгляд. Но Бакуго совсем не против.

Бакуго задыхается каждую ночь, просыпаясь по несколько раз, и долго вглядывается в каждую косую тень. Он спит только со светом. Темнота напоминает ему черный туман, готовый немедленно поглотить его и не оставить следа. Утащить обратно в логово отмороженных ублюдков, которые могут щелчком пальцев превратить его в пыль под ногами. И Бакуго ничего не сможет с этим сделать. Он слишком слаб.

Любить такого заносчивого парня было большой ошибкой, но ничего поделать с этим было нельзя – глупая детская увлечённость быстро переросла во влюблённость, которая день за днём отравляла жизнь Деку, заставляла раз за разом ронять на упрямо сжатые губы жидкую боль, которая разъедала разум, душу, сердце.

Кофейня на углу только-только открылась, была маленькой и немного неказистой, но бариста был настоящим мастером своего дела. И теперь, несмотря на то, что эта кофейня была далеко от дома и работы, Бакуго приходил сюда, кривился от обилия посетителей, но упорно усаживался за самый дальний столик и с толикой нетерпения ожидал свою порцию горьковатого напитка.

Шлепки бёдер, хриплые стоны и загнанное дыхание потонули в гомоне торгового центра, но даже если сейчас кто-то и заглянул бы в примерочную – это не остановило бы Бакуго. Он потемневшими глазами неотрывно следил за развратным веснушчатым лицом, отражавшимся в зеркальной глади.

Новогоднее настроение никак не желало появляться в душе Бакуго, тело устало после уроков, но что-то не позволило ему отказаться от навязанной прогулки. И теперь он уныло плёлся следом за Мидорией, лучащимся радостью и позитивом, дарящим улыбки кому-то кроме самого Бакуго.

Да, друзья наверняка не оставят его с пустыми руками, но самого важного, самого нужного и ценного подарка Мидория так и не дождётся. Или всё же..?

Отчего-то Бакуго ненавидел эти улыбки, в его голову прочно въелись воспоминания о вечно заплаканном и сжимавшемся в комок Деку. Слёзы эти раньше дарили Бакуго какое-то удовлетворение, радость, подогревали самолюбие, служили доказательством непобедимости. Но теперь эти воспоминания... Возбуждают. Односторонний Катсу/Деку!