Кайя часто вёл себя как полный придурок, и Дилюк давно уже ничему не удивлялся. Но откровенно клеиться к Полуночному герою — это слишком даже для него.

— чайная культура ли юэ насчитывает не одну тысячу лет, мой юный друг.

Чжун Ли - уважаемый профессор и лучший историк одного из ведущих университетов Ли Юэ. Он всегда пунктуален, вежлив и до безобразия обаятелен. Образ безукоризненного преподавателя не способно разрушить ничто. Кроме маленького секрета, прочно запертого за закрытой дверью его резиденции. Этот "секрет" имеет рыжие волосы, веснушки на бледном теле и с придыханием зовёт профессора Чжун Ли папочкой.

— Прости. Знаю, я многого прошу, но не мог бы ты посидеть с ребёнком? Около месяца. Мне нужно уехать, не могу оставить его в квартире в одиночестве. — Ребёнком? — мягкий голос Чжун Ли прозвучал одновременно со звеняще-насмешливым вдохом Тартальи. Гостья поспешно закивала. — Это Тарталья, познакомься. Мне не с кем оставить его, пока буду работать за границей, так что не мог бы ты помочь?

Кейа чувствует себя в ловушке, зажатый между двумя горячими телами.

Его сон был подобен ладье, медленно плывущей по спокойному устью реки. Дилюк не чувствовал привычной ему тьмы и пустоты, что обволакивала его каждый раз, стоило закрыть глаза. Нет... Реки этого царства уносили его куда-то в иное место, глубоко, туда, куда доплывает не каждый своим собственным ходом.

По Мондштадту ходят разные слухи. Самые неверные из них касаются мастера Дилюка и сэра Кэйи.

Чжун Ли редко пользовался хождением по снам не для адептов, так он был уверен в том, что сообщение дойдет. Однако редко видел сны, настолько глубокие в своем великолепии.

Век от века род Рагнвиндров служит Барбатосу — но больше, чем в верной службе, Барбатос нуждается в любви.

Нравится проявлять покорность, Тарталья? В желании снять ответственность и отдаться партнёру нет ничего плохого. Если ты хочешь этого, нужно мне сказать.

Рагнвиндр, продолжавший держать его за руку, еле слышно проговорил, глядя прямо в голубые глаза: — Того, что ты дал, не хватит, Кэйа. А потом добил, одними губами произнося желанное: — Мне нужен ты.

Если в Мондштадте не замечено ни одной лошади, на ком скачет капитан кавалерии Кэйа Альберих?

Кэйа прекрасно знал, что ему здесь ничего не светит. С самого первого его дня в поместье Рагнвиндров было понятно, что он отличается от здешних обитателей. Они все были котами: мастер Крепус, его сын Дилюк, даже горничные, повара и другая прислуга. Гибкие и легкие, свободолюбивые жители Монда были все до единого обладателями кошачьего гена их древних предков. А Кэйа... Кэйа был всего лишь дворовым псом. Продолжение: https://ficbook.net/readfic/018af56b-c907-7241-ae20-a20bc1fb4399

Немного жаркого секса еще ни одному богу не помешало.

Властелинам доступно все, что они пожелают. Таков закон.

Кэйа учит Итэра искусству боя одноручным мечом — но больше соблазняет, само собой.

Кэйя немного истерически ржëт от их жизней. У Тартальи невзаимный краш в деда девять лет и три признания, у Альбедо невзаимные итэросяовены, а у самого Кэйи «инцест» и, боже, как неожиданно, тоже невзаимный.

- Как так вышло, Кэйя, что обувь со шпорами носит не капитан кавалерии, а капитан разведывательного отряда? - с явной усмешкой спрашивает монахиня и проводит пальцем по краю кружки. - Варка все равно увел всех лошадей! - возмущенно оправдывается мужчина, - Вот я и сменил обувь на что-то более удобное. tw: ретифизм - фетишизм обуви.

Кэйа уезжает из города на четыре месяца, Дилюк беснуется на эту тему, находит его и они расставляют точки над «i». А ещё немножко трахаются.

Потому что, черт возьми, Чайлд никому не расскажет, что хочет переспать с другом своей крестной, который был достаточно взрослым, чтобы годиться ему в отцы. …и это все вообще ни хрена не объясняет, его осознание того, что с него стянули штаны, его пальцы впиваются в лацканы вне сомнений дорогого костюма, а его дырка раскрыта членом вышеупомянутого мужчины на заднем сидении его же Мерседеса.