— Сколько еще ночей ты не помнишь? — спрашивает Борис и наклоняется так близко, что его горячее дыхание опаляет кожу. И все снова как тогда в Вегасе: руками по телу, грубо, быстро, в пьяном дурмане и тусклом свете, сочившемся из прихожей, словно так и было нужно.

- Ну ты и бредишь, durak, тише, ложись, поспи, - а потом - тихо, взволнованно (?), акцент проступает сильнее обычного. - Я тебя тоже, Тео.

Тебе память по пьяни отшибает, Поттер, ты ведь знаешь, да? ©

У Бориса цепкие пальцы. Тонкие, с яркими синюшными венами, запястья. А на спине между мышц выступают крупные бусины позвонков.

Две женщины, нашедшие друг друга.

Чарли уже в тысячный раз выводил своим размашистым почерком на полях тетради латинские буквы. Впервые по отношению к нему можно было подобрать такое слово, как "мрачный", но что поделать, когда главный болтун и шут класса вдруг неожиданно осознает, что тоже вполне себе способен на серьезные чувства. Кажется, что способен. И Чарли невольно вздрагивает, когда Киттинг сообщает, что директор все-таки разрешил поставить в Уэлтоне пьесу... Шекспира. Поставить "Ромео и Джульетту".

Кому только в голову пришло вызывать принца на дуэль? Анонимному дуэлянту ничего с этого не убудет, а Горацио выслушивай всё это. Видимо, чтобы вновь поставить Гамлета на место, придётся действовать радикально. Как всегда.

Почему Меркуцио не успокоит его, не скажет, что кровь уже остановилась, что он не умрет сегодня?

А я сижу с нарочито внимательным видом, понимающе киваю и машинально прикусываю губу, чтобы не омрачить этот момент. Чтобы не рассмеяться громким, обезоруживающим смехом. Чтобы продолжить тебе, нам обоим, играть в эту маленькую игру, на которой строиться наша странная дружба, чтобы не мешать тебе делать вид, что тебя хоть сколько-то волную я сам, а не твоя чертова семейка.

Нам было страшно. Бог ты мой, как нам было страшно. Лишь с трудом и неимоверным облегчением найдя нужный тайник, мы сбрасывали опостылевшие капюшоны, разворашивали аккуратно присыпанную землю и вынимали на свет то драгоценное, ради чего рисковали всем. Желанную дозу… Нам ее так не хватало.

Первая ночь — непростое испытание для новобрачной.

Пока Элизабет рассказывала Джейн о своей помолвке, Дарси тоже не терял времени даром.

Предполагалось как дневник Чарли Далтона, в котором высказана его точка зрения на события фильма.

Они разные, но разные полюса притягиваются, и эта связь гораздо крепче, чем может показаться.

Небольшая пьеса с абсурдистским уклоном, что-то в жанре "Розенкранц и Гильденстерн мертвы".

Советы по улучшению своей скучной жизни от Лорда Генри, в стиле стихотворений Г. Остера)

Форд - очень любопытный малый, а потому Артур уже перестал чему-то удивляться.

Когда избавляешься от тела, каких-то вещей, каким бы профессионалом ты ни был, не избежать

Евгений и Аркадий - студенты музыкального училища. Чай, свитера по вечерам и вечно мёрзнущий Аркаша.

Горацио душой не датчанин, он — яркое римское солнце. И рядом с ним принц неизменно чувствует, как отступают холод и серость.