Таймлайн поместья Четырёх сезонов. Чжоу Цзышу наблюдал, как двое его самых близких людей разговаривали и улыбались, будто в мире никогда не проливалась кровь и никому не жгли бумажные деньги.

Однажды тихой летней ночью Чжоу Цзышу спрашивает Вэнь Кэсина, что тот считает домом.

— Я показал тебе свое истинное лицо, — выдохнул он в губы напротив. — А теперь скажи, чего ты хочешь. — Тебя.

Когда в мире воцарился покой, Чжоу Цзышу рассказывает их историю в этот долгожданный вечер.

Чжоу Цзышу хранит в памяти каждый осколок ранящего и в то же время согревающего его душу воспоминания, как холодное тело на его руках растворялось искорками божественной благодати, раскрашивая заледенелые своды Оружейной ослепляющей красотой.

Воспоминаниями, точно тягучая, резко бьющая в нос сладострастная патока, порой подкашивают с ног. Чжан Чэнлин улыбается…

Если бы он мог прожить так всю оставшуюся жизнь, это было бы больше, чем он заслуживает.

— Я не умру от заражения крови, — ворчит Чжоу Цзышу. — Хвала Небесам, Лао Вэнь. — Разумеется, не умрешь! Я тебе не позволю, — соглашается Вэнь Кэсин и вдевает нить в иглу. Пока он зашивает рану, в комнате стоит тишина. Он чувствует на себе взгляд Чжоу Цзышу, но не смеет поднять головы — боится ненароком уколоть иглой. Чжоу Цзышу ни в коем случае не умрет от заражения крови. | Вечер, ночь и утро во владениях Сицзи.

Даже боги не смогли бы забрать у него его родственную душу, его вторую половину, его самого близкого и любимого человека, ради которого он впервые за свои долгие годы захотел жить. Вэнь Кэсин был его спасением, его надеждой, его маяком в этом темном мире. Вэнь Кэсин был для него всем.

— Теперь спи, Лао Вэнь. Утром ты проснешься, и я снова скажу тебе, что люблю тебя. А потом мы вернемся в Поместье Четырех сезонов, и я буду каждую минуту напоминать тебе о своей любви. // Сборник постканонных драбблов, в которых у Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу всё хорошо, они живут в Поместье Четырех Сезонов, воспитывают своих учеников и любят друг друга.

Пытаясь спасти Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин отправляет его в прошлое. Цзышу предстоит осознать, что у путешествий во времени есть свои последствия, и спасти Вэнь Кэсина от него самого будет сложнее, чем он ожидал.

Взгляд случайно падает на их клиента, который, кажется, ушёл в свои мысли так далеко, что не дозваться. Он тоже когда-то был такой вещью.

Все действительно хорошо. Можно считать за постканон, в котором Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин живут в поместье Четырех Сезонов, обучая ученика. Или Чжан Чэнлин опять становится свидетелем того, что предпочел бы не видеть. Не то чтобы это волновало его старших.

Проявления ласки, прикосновения и сладкие слова на публике - сильная сторона Вэнь Кэсина, хотя это не значит, что у Чжоу Цзышу нет своих способов. Или по случайному стечению обстоятельств Чжоу Цзышу находит пару способов заткнуть рот Вэнь Кэсину.

Чжоу Цзышу действительно не смел отказать ей, но он бы никогда не признался в этом вслух. Но какой в этом толк, если его грубые руки были приспособлены только лишь убивать, но никак не плести красивые косы из шелковистых девичьих волос? Даже если бы он хотел ей помочь, он не имел ни малейшего понятия о том, что нужно делать, и поспешил объяснить это Гу Сян. — А-Сюй, я научу тебя, — улыбнулся Вэнь Кэсин, и именно в этот момент Чжоу Цзышу понял, что вляпался в неприятности. Снова.

Чжоу Цзышу всего лишь не хотел идти в бар со своими надоедливыми друзьями. В итоге у него фальшивый бойфренд, комната с одной кроватью и выходные, полные неприятностей.

— Мы идем домой, — выдыхает он, закинув руки Вэнь Кэсина себе на плечи, затем подхватывает ноги. Чжоу Цзышу подпрыгивает, чтобы надежнее перехватить под коленями, убеждается, что платье укрывает Вэнь Кэсина насколько возможно. — Если умрешь прежде, чем мы туда доберемся, твой шисюн первым делом при встрече на мосту Найхэ хорошенько тебе врежет.

Все чувства постепенное угасают. Не так уж долго ему осталось это терпеть, и не так уж долго все это помнить.

— Что ты делаешь? — Что? — невинно спросил Вэнь Кэсин, стягивая с себя пао. — Зачем ты раздеваешься? — А ты как думаешь, зачем? — Эта ванна недостаточно большая для нас двоих, — голос Чжоу Цзышу звучал слишком высоко даже для его собственных ушей. И он определённо покраснел. — Ах, неужели мой А-Сюй боится, что я скомпрометирую его добродетель? — он прищёлкнул языком. — Неприемлемо, неприемлемо, этот Вэнь Кэсин не берёт то, что ему не предлагают…

Е Байи отпустил их.