Будучи начинающей великой художницей, Кли узнала о существовании чего-то, называемого "цветовым кругом" и, честно говоря, она хотела бы, чтобы оно умерло. Цветовой круг - это красивое колёсико, которое каким-то образом определяет, какие цвета сочетаются, а какие нет. Лично Кли это кажется грубым и очень, очень несправедливым. Кли рассуждает о красном и синем цветах и о том, почему ей не нравится видеть их вместе в определённых ситуациях.

Кэйа не прочь вечером оказаться в таверне, чтобы испить чего-нибудь изысканного, а Альбедо прячется на втором этаже с контрабандистами. Кэйа не прочь попозировать для собственного портрета в зале штаба, а Альбедо придется потренироваться в написании.

Модерн Ау, где Кэйа проснулся с незнакомцем в одной кровати и запаниковал, Альбедо пришлось взять все в свои руки, а Розария, Венти и Дилюк просто отличные друзья.

Под фотографией значится "Кэйа Альберих, 22 года". Альбедо ни за что не скажет вслух, что не подозревал раньше, что имя тоже может быть секси. — По-моему, он кажется слишком сладким, — делится своим мнением Сахароза, и на неё устремляются три пары глаз. Люмин щурится. — Сладким? — фыркает она. — Не в обиду будет сказано, но тебя буквально зовут Сахароза.

Альбедо продолжает специально неправильно писать имя раздражающего его парня на стаканах. Кэйа искренне недоумевает, почему его ненавидит бариста. Все остальные в той или иной степени страдают.

Его окружала особая аура, располагающая людей — все ему улыбались, обращали внимание, и потому Альбедо сторонился его. Знал, что сам никогда не станет хоть немного похожим на Кэйу, и что такие, как Кэйа, обычно не замечают таких, как он.

и Альберих готов бы поменяться с кем-то комнатами, уехать и забыть но... потом. после победы. однако, белый флаг вывешивать никто не собирается, а нервы сдают окончательно. не поймите неправильно, но его как-то жизнь не готовила к тому, что ему нужно будет одновременно учиться, работать, воевать за свою честь и ещё и сгорать от нежных чувств к настоящей занозе, жаль не в заднице. слишком широкий эмоциональный спектр.

В набросках Альбедо — города, что никогда не должны были существовать, и люди, что никогда не должны были рождаться. Яркие всполохи пламени и холодная сталь мечей, обманчивое сияние звёзд и таинственное переплетение рун. А ещё в набросках Альбедо никогда нет Кэйи.

– Ну? – в окошке стойки появляется аптекарь и смотрит на покупателя. Срочно нужно заесть этот голос хоть чем-то, дома только жидкости с высоким градусом и повесившаяся мышь в холодильнике. И дымом питаться уже не получается, а святой дух его организм отвергает, как неподходящую группу крови. Дурень, ты сначала курить брось, а потом уже святых приглашай. – Мне нужны пластыри. Никотиновые. AU! Кэйя по пьяни решает бросить курить и в аптеке встречает за стойкой Альбедо.

ало, мам, да, нормально. хорошо питаемся, макароны вчера варили. да знаю я. деньги еще есть, да. сами-то как? ага. да знаю, знаю. димка тоже нормально.

— Господин главный алхимик, сэр, — снова зовёт всё это время следивший за ним Кайя, прислоняясь плечом к стене, и Альбедо резко оборачивается, — Разреши поинтересоваться, сколько ты уже не спишь?

Поддаваясь чувствам, он сипло спрашивает: - Почему я никогда не рисовал тебя нормально?.. - Потому что ты упрямый дурак, конечно же, - хмыкает Кэйа.

Кэйя поразительно раздражающий.

альбедо не знает, как такое возможно, но, кажется, он только что по-настоящему полюбил своё имя. ау, где каельбеды каельбедятся в художественной школе

в мастерскую X требуется модель на живопись и рисунок

они подобрали очень удачную квартиру. в их спальне есть всё для того, чтобы вообще никогда не выходить из этой комнаты. мягкая кровать невозможно приятно окутывает теплом, ненавязчивый свет гирлянды на стене и звук фильма создают тот самый уют. альбедо удобнее устраивается в постели, уже ощущая на собственной талии игривые объятия своего парня.

кэйа восхищается тонким слоем краски на чужих руках, и в темноте кухни тонет в самокопаниях под советы венти.

После смерти Альбедо изменилось мнгое: Кли возенавидела море и Кэйю всем сердцем, винит его. А Кэйа улыбается только печально, ласково гладит большим пальцем красивое лицо на фотографии, устремляет уставший взгляд на бушующие волны. Она простит, точно-точно простит, когда узнает, но пока не время.

Видно, даже при наличии крио глаза бога, очень трудно пережить длительную поездку в самую холодную часть Тейвата, предварительно не пробыв там пару недель и вконец проникнувшись тамошней атмосферой, чтобы в будущем уже без проблем отправляться туда каждый раз. Как, например, сделал Альбедо. Это неудивительно, он же всё-таки учёный. А нежданный снежный вихрь свалил на больничный не только капитана кавалерии, но и всех, кто оказался тогда на улице. Так сказать, попал под холодную руку.

Раньше ведь всё было прекрасно. Выпивка на ночь, выпивка с утра. Голова лёгкая, настроение на вкус как мёд и патока — вроде вкусно, а вроде и тошнит от сладости. Альбедо был просто чудным алхимиком, который нравился Кэйе так же, как нравился и абсолютно всем. Все любили Альбедо. Так сильно любили, что никто не заметил, когда он, будто кот, пошёл умирать подальше от дома.