Города — всегда жертвы обстоятельств, истории и политики. Москва умел быть столицей, городом, но там, где его обязанности переплелись с личной близостью, появились проблемы.

Порядочный Александр Петрович ни в коем случае не допускает грязных мыслей, однако...

Это ведь так возбуждает — трахаться на работе.

Покажи мне своё одеяло, и я скажу кто ты.

Главное, чтобы перерыв на десерт не затягивался.

"Да пусть они хоть по камешкам разнесут этот Петербург, всё равно достойной столицей быть не может, вот другое дело - я"... Москва чуть ли не ненавидел себя за это - неужели можно было вообще думать о Сашеньке такое? Случайная мысль заставила его застыть на месте и уставиться на Петербург с выражением полного недоумения. О Сашеньке?..

Миша сам никогда не ответил бы на вопрос, где его дом.

Он ворочается, что-то беспокойно бормочет под нос, задыхается. Но как такое возможно? Ведь он в порядке.

И хороший вопрос: только ли мальчишник был в Челябинске?

Вообще, Екатеринбург всегда был голосом совести.

Следуя одной неочевидной традиции, новую кровать обязательно нужно испытать на прочность.

В СССР секса не было, но был рекордный всплеск рождаемости, и Михаил Московский не мог не ощутить на себе всю эту бурю гормонов добропорядочных москвичей.

AU: студент факультета литературы Александр вынужден зарабатывать на жизнь не самым лицеприятным способом, и, как оказалось, помогал ему в этом его преподаватель.

их взаимная психотерапия не могла не содержать сексуального подтекста

Говорят, что надежда умирает последней, а Саша ведь все еще жив.

михаилу никогда не было так страшно. ни когда все московские здания полыхали алым пламенем, ни когда объявили первую и, тем более, вторую мировую войну! это — неизведанный, не познанный ранее, ужас, парализовавший всего михаила, не дающий сказать ни слова. около расправленной кровати, на полуживом столике у окна, стояла треснутая рамка с их фотографией, где москва держит на руках, на вид, годовалого темноволосого малыша — сашу романова.

А Мишенька красивый.

Легкий ветер коснулся отдающих рыжиной коротких волос, словно отвлекая от мыслей. На секунду Днепровскому показалось… Нет, всего лишь показалось.

– Ты врал мне. – Ты был ребёнком, Миша. Детям всегда врут.

а Санкт-Петербургу даже очень.