Их отношения странные и не поддаются ни под одно, известное Горо, описание. Тем не менее, после окончания войны Казуха приходит в лагерь сопротивления, чтобы встретиться с генералом.

Итэр хочет быть ближе к Сяо, но тот почему-то избегает его. Тарталья добавляет масла в огонь, и множество эмоций обрушиваются на героев. Страх, сомнения, страсть, ревность, боль и любовь затмевают друг друга в их сердцах, но что же всё-таки победит?

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

— Подглядывать плохо. Тебя в детстве этому не учили? — голос лиса был строг, он не любит скрытность, причем тогда, когда мимо его ушей не может пройти даже банальный шаг человека. — Так уж вышло, — скрывающийся за деревом парень сделал шаг в сторону, открывая вид на себя. Он пожал плечами с согнутыми локтями, неловко улыбаясь. — Я не мог пройти мимо такой красоты.

— обратную наездницу, нари, — вкрадчиво повторяет, будто ребёнку. — мне на лицо.

Это было странно, очень странно, но невероятно интересно. Прежде Чайльду казалось, что ему мерещится, но гораздо позже он понял, что нет, ему не казалось, волосы у Чжунли в самом деле периодически светились. Осталось лишь выяснить причину

Проходит три года с момента отплытия Тартальи из Ли Юэ. Всё это время Чжун Ли ждёт его, не получая даже весточки. Смирившись с судьбой, он решает прогуляться до Заоблачного предела, чтобы обрести там покой. Возможно, его желание сбудется.

У Сяо фетиш на длинные волосы. А Итэр и не против.

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Единственный вопрос, которым Дайн задаётся: почему они с Кэйей ещё не трахаются.

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

У жителей городка, стоящего возле Заоблачного предела, есть поверье, что конец всему сущему настанет, когда их отказавшееся от свободы божество вновь вернется к возлюбленной, не в силах совладать с тоской. Венти учится принимать мысль, что это не всегда может быть концом света.

«Каждому ребёнку пустыни положена своя повязка, — Сайно качает головой. — Эта — моя. Пользоваться ей или нет — дело каждого, но пустынники хранят их и умирают с ними, — и протягивает её Тигнари. — Давай. Завяжи мне глаза».

— Как много в тебе от животного? — шёпот опаляет, вызывает мурашки по всему телу, отчего уши прижались к голове, а хвост, наоборот, яростно заходил из стороны в сторону, поджимаясь.

— Итэр, почему ты плачешь? — Потому ч-что… у Сяо есть парень!

Не желающий мириться со своей судьбой Тарталья разрывает документы о заключении медицинского осмотра, закидывает их в дальний уголок подальше от своих глаз. Тем временем глотает таблетки, чтобы подавить свою сущность, а затем полностью идёт вопреки своей природе. И в настоящее время Чайльд просто закидывает подавители скорее от привычки, нежели по надобности. Сможет ли он окончательно принять свою сущность, если в его жизни появится мужчина?

Яркий румянец на лице экзорциста расползался, будто водянистая краска по холсту, от лба до самой шеи, а его бледная, словно снег, кожа ещё больше подчеркивала то, насколько парень был смущён от всей ситуации в целом. Ох, Син Цю определенно нравилось его дразнить. И наслаждаться таким прекрасным видом тоже.

Фремине наблюдает за выступлением своих старших сиблингов из-за кулис, а Линн совсем не против повести пару минут со своим самым преданным зрителем.

Фремине не любит приходить на выступления Лини и Линетт. Ну, а иллюзионист напротив хочет видеть юношу рядом как можно чаще