Что касается похорон, есть неписаные правила: держать себя в руках, не смеяться и не влюбляться. А впрочем, скорбит каждый по-своему.

О неожиданных находках, брачных традициях и семейных тайнах клана Юньмэн Цзян

Любить его... было смыслом всего. Смыслом вернуться в этот мир, вновь войти в трагедию из прошлого, и даже стоять под этим деревом, среди тишины нашего молчания и лунного света. Если не для того, чтобы любить его, то в чем смысл подниматься, чтобы упасть... в его руки, которые желали поймать и тогда, у самой пропасти. Но сейчас я уже сам к ним стремлюсь...

> Коснувшись чужого для тебя человека, ты почувствуешь тяжесть и не сможешь даже пошевелить крыльями за своей спиной; коснувшись родственной души, предназначенной тебе самими Небесами, ты почувствуешь свободу, лёгкость, и вы сможете взлететь вместе, как птица, которая может летать только в паре.

Впервые о существовании предначертанных друг другу людях Вэй Усянь услышал ребёнком от какой-то продавщицы, когда гулял по Пристани Лотоса. Та торговка рассказывала, что соулмейты могут ощущать то, что представляет о нём его предначертанный. Это всё ещё кажется Вэй Ину едва ли возможным — потому что он не понимает, как может человек ощущать мысли другого на себе.

Стоять и смотреть на самого себя оказывается чем-то слишком странным. Вэй Усянь не сразу осознаёт происходящее, как-то глупо наблюдая за тем, как его вялое и лишённое души тело аккуратно усаживают на каменное подобие кровати. Заклинатель, помогающий его телу, не видит Вэй Ина — его душу, призраком стоящую позади мужчины в белых одеяниях.

Всегда немного больно, когда старший Вэй берёт Чжэньли за руку и притягивает к себе, шутя о том, что с каждым днём Чжэньли всё больше становится похожим и на него, и на Ханьгуан-цзюня. Сычжуй никогда не получит подобных высказываний, потому что он не является кровным родственником старшего Вэя, потому что он не их биологический ребенок.

Дело не в том, что Вэй Усянь целенаправленно скрывал от людей, что он биологическая мать Лань Вансяня. Просто теперь, после нескольких месяцев, скрывать это в основном вошло в привычку. Но то, как Цзян Чэн узнаёт об этом, действительно случайность.

Шицзе первой замечает, что что-то не так. — А-Сянь? Разве у тебя сейчас не должна быть предтечка? ИЛИ: Цзян Яньли действительно заслуживает награды за лучшую сестру, а Вэй Усянь - беспорядок эмоций, с которым он не знает, как справится.

Когда Вэй Усянь пропускает течку, он не думает об этом. Его новое тело всё ещё приспосабливается к внезапному увеличению хорошо развитого золотого ядра, да и с момента образования связи с его альфой прошло всего пару месяцев. По крайней мере, он не думает об этом, пока не обнаруживает, что просыпается только от тошноты, пока не обнаруживает, что не может переварить острую пищу и даже свою любимую Улыбку Императора. Действительно, все это начинает казаться знакомым.

Быть единственной дочерью клана Лань гораздо веселее, чем думают люди. За исключением того, что буквально все её слишком опекают.

Когда Цзян Чэн возвращается с собрания в Ланьлине, Цзян Яньли не ожидает, что он будет выглядеть таким потрясённым. — А-Цзе... — хрипло говорит он. — А-Сянь... он вернулся.

Когда Вэнь Цин впервые встречает А-Ли, её поражает тот факт, что Вэй Усянь явно пытается скрыть происхождение ребёнка. По тому, как Вэй Усянь знакомит их со своим сыном, становится ясно, что он не хочет, чтобы о его происхождении знали. Но Вэй Усянь - мать Чжэньли, в конце концов, и она будет уважать его выбор. (Или, по крайней мере, она планировала уважать его.)

— Гэгэ, хочу к маме, — говорит ребёнок и тянется к Вэй Ину. Очевидно, что мать ребёнка — не кто иной, как сам Вэй Ин. Кроме того, теперь, когда он смотрит на ребёнка вблизи, он не может отрицать этого. Ребёнок выглядит так, как, по мнению Ванцзи, выглядел Вэй Ин, когда был маленьким. Единственное отличие — это высокий наклон носа, а не мягкий нос пуговкой, как у Вэй Ина, и цвет глаз. Глаза мальчика — не серебристые, как у Вэй Ина. Глаза мальчика — золотые.

Сяо Чжань сидел за дощатыми перекрытиями декорации в двадцатый раз читал одну и ту же строчку сценария. Мысли его были далеки от текста, а иероглифы непривычно плясали перед глазами. «Проклятый мальчишка! - думал Чжань, - Что он себе возомнил? В конец на солнце перегрелся? » Все это чем-то напоминало Сяо Чжаню штурм крепости, когда ты – эта самая крепость, а штурмующий ее противник – ненаглядный Ван Ибо. Итак, мелкий вновь пошёл в атаку!

Вишневый аромат же он узнает раньше, чем затянутую в черный пиджак прямую спину. Говорят, человеку не чуждо звериное, и обонятельная память — тоже оттуда. Сяо Чжань всегда говорил, что дикого в Ван Ибо немеренно — от тягучих движений до привычки кусаться и оставлять метки. Вот и сейчас в груди немедленно вспыхнуло желание присвоить. Даже раньше, чем произошло осмысленное узнавание.

Маленькие зарисовочки, которые было бы трудно вытянуть в полноценный фик

“В кого еще я мог влюбиться, если не свою родственную душу?” Soulmates AU, в котором на запястье написано то, чем твой соулмейт наиболее увлечен.

У Сяо Чжаня есть визитка детективного агентства, где работает Ван Ибо, желание познакомиться с ним лицом к лицу и никакой храбрости

Пусть Рождество прошло, но ведь они имеют право на одно желание, правда?